Тебе меня не сломить

Одним из ближайших друзей был Никита Никифоров, к нему-то и направился Бес в тот вечер. Телефон Никифорова был не «в зоне», что, впрочем, совсем не означало, что того нет в городе: приехали-то они со Штатов вместе, и Никита, вроде, никуда не собирался. Вот и потусят сегодня в клубе, девочек снимут.

— Никитос укатил со своей невестой с будущими родственниками знакомиться, — непонятно, то ли в шутку, то ли всерьез, выдал ему Вадим Никифоров-младший.

— А потом сразу типа «в свадебное путешествие» на Бали рванут.

— Жалко. Такие планы были, — вздохнул Бес, поигрывая брелоком с ключом от машины. — Ну, а ты чем занимаешься? — Как говорит мой батя, «херней страдаю», — перекатывая во рту жвачку, ухмыльнулся Вадим.

Беслан тоже усмехнулся. Да уж, младшему брату Никитоса палец в рот не клади, тот еще кадр.

— Может, в клуб сгоняем? Девок снимем, отдохнем, — предложил Бес. Не пропадать же вечеру.

— В клуб, говоришь? — отстраненно протянул Вадим, провожая взглядом прошедшую мимо девушку.

Она оглянулась, ничего не ответила и скрылась в соседнем подъезде. Беслан с интересом наблюдал за игрой эмоций на лице стоящего перед ним парня.

— Твоя? — кивнув в сторону девчонки, спросил Мельниховский.

— Нет, — зло ответил Никифоров и, выплюнув жвачку, добавил: — Ломается пока, недотрогу из себя строит.

— Уметь надо! — хохотнул Бес, похлопав парня по плечу. — Предложи на тачке прокатиться, у тебя же есть, папаня вас с Никитосом укомплектовал.

Что было потом, Беслан помнил уже смутно. Скучное и долгое ожидание в машине разбавлялось выпивкой, «колесами», непристойными анекдотами. К тому времени, когда девушка появилась из подъезда уже в сумерках, они с Вадимом были изрядно «навеселе».

— Хочешь ее? И где-то на краю пьяного сознания: — Да у нее брат — мент! — Пох*й! Так еще интереснее… Погнали за ней… Резкий щелчок крышки зажигалки и комната погрузилась во тьму.

Именно эта мысль не давала ему покоя, отодвинув на задний план новость о том, что фамилия той девчонки — Степнова. Как будто ему недостаточно было слов Никитоса. Ему нужно было вспомнить все самому и понять, что означала полыхающая в глазах Степнова ненависть.