Тайна затонувшего конвоя

— Пошел! — Воропаев толкнул его. — Прямо, потом налево. Не оборачиваться. И не испытывайте, гражданин, наше терпение. Леха, забери у него вещмешок!

В принципе арестанту было не до смеха, хотя ситуация отдавала комичностью. Милиционеры висели над душой, подталкивали, если он медлил. Испуганно смотрели прохожие. Злорадно скалился небритый мужчина в расстегнутом ватнике — поймали лазутчика, будет ему поделом!

«Торжественная» процессия перешла дорогу. Остались за спиной пустырь и электрическая подстанция. Впереди образовалось солидное здание, явно административное.

«При немцах комендатура была, — предположил Андрей. — Оккупационная администрация, полиция, отдел военной разведки, что-то еще»."

"Конвоиры втолкнули Андрея в дверь. Посторонился сержант милиции с повязкой на рукаве, смерил арестанта строгим взглядом.

Воропаев схватил его за ворот, рывком поднял, воздержался, впрочем, от нанесения дальнейших увечий. Документы из нагрудного кармана перекочевали в лапы милиционеров. Куренной поморщился и отступил на шаг, раньше товарища сообразил, что дело пахнет жареным. Андрей с любопытством смотрел на Воропаева. Тот просматривал документы — офицерскую и вещевую книжки, удостоверение сотрудника контрразведки, командировочное предписание с печатью областного управления НКГБ.

Старший сержант тут же понял, что вел себя неправильно. Враги в природе существуют, но не везде. Он слегка побледнел, но не подавал вида, глянул на капитана уже без прежней враждебности, но все равно недружелюбно.

— Ну так что, Воропаев? — язвительно спросил Андрей. — Утихло желание поставить шпиона к стенке? Дуй за старшим, чего глаза прячешь? Есть у вас соображающий народ или все такие?

Воропаев вспыхнул и заявил:

— Находиться здесь, никуда не уходить! Дежурный все видит.

Документы Неверова он оставил у себя, попятился, кусая губы, развернулся и зашагал по коридору. Куренной на всякий случай сделал виноватое лицо, но ничего не сказал, ушел вместе с товарищем.

Ждать капитану пришлось недолго. В коридоре затопали сапоги, объявились старые знакомые, впрочем, с новыми лицами. Куренной был спокоен.