Тайна затонувшего конвоя

Народ нелюдимый, антураж суровый. Только вы мне и улыбнулись. Словно мы и не выиграли войну, а проиграли.

Илзе прыснула, но тут же смутилась и проговорила:

— Все хорошее быстро забывается, Андрей. Жизнь за Полярным кругом тяжелая. Улыбаться порой совсем не хочется. Люди живут, восстанавливают хозяйство. Тут, знаете, и до войны был не рай. Это сегодня так тихо и серо — потому что выходной. Завтра людям на работу, увидите, что да как.

— А женщина, которая сейчас ушла, неподалеку живет? Она в автобусе из Мурманска с нами ехала.

— А она вам зачем? — Илзе как-то поскучнела, вздохнула. — Ой, простите. — Ей шло смущаться, лицо ее менялось, в нем появлялось что-то детское, непосредственное. — Это Ольга Бурнаш, живет от меня через три дома, в переулке, что выходит на Коминтерна.

— Недовольная она какая-то."

"— Не обращайте внимания, она всегда такая, замкнутая в себе. Работает в милиции, занимается следствием, на всех свысока смотрит, хотя женщина сама по себе не злая. Недавно помогла одной пенсионерке, у которой продуктовые карточки украли.

Она одна, мужа и детей нет, на работе допоздна сидит. Бывает, я уже дома давно, вижу из окна, как она, усталая, к себе возвращается. С Восточной Украины приехала — то ли с Юзовки, то ли с Ворошиловграда. Говорят, у нее что-то было с Лазаревичем. Этот человек у нас работал, капитан, начальник здешнего отделения НКГБ. С ним дней пять назад трагический случай произошел, так Ольга теперь совсем замкнулась, букой на всех смотрит. Он мужчина был видный, интересный. У Ольги в Мурманске дальняя родня, к ней, наверное, ездила, развеяться хотела.

— Вы хорошо с ней знакомы?

— Нет, шапочно, — отмахнулась Илзе. — А она вас заинтересовала, да? — Она сухо улыбнулась, отчего очертились ранние морщинки в уголках рта и глаз. — Нет, мы никогда с ней по душам не разговаривали, работаем в разных зданиях, киваем только друг другу, когда проходим мимо. Она на Антошку иногда смотрит, мне кажется, недобро, словно завидует. Хотя могу ошибаться.

— Да, я слышал, что с товарищем Лазаревичем произошла беда.

 Вы с ним в одном здании работали, верно? Хорошо его знали?

— Мы никогда не общались. — Илзе явно поскучнела, беседа уходила совсем не туда, куда бы ей хотелось. — Прошу меня простить, Андрей. Мне бежать надо, Антошка ждет. — Она виновато улыбнулась и засеменила прочь.

Он задумчиво смотрел ей в спину и не заметил, как из-за угла вывернули два милиционера в темно-синих шинелях и быстрым шагом направились к нему.