Тайна затонувшего конвоя

Неверов машинально пошарил по карманам — оружие с документами на месте, даже деньги.

Он брел по Береговой улице, цеплялся за ограды, спотыкался. Моросил дождь, дул сильный ветер. Ночь еще не наступила, навстречу попадались люди, шарахались от него, как от чумы.

— Господи, Андрей, это вы? — К нему метнулась какая-то женщина и поддержала за локоть.

Голос был знакомый. Да, Илзе Саулите.

— Андрей Григорьевич, что с вами? — Она охала так, как будто крупные неприятности произошли с ней, а не с ним.

— Все в порядке, Илзе, — пробормотал он.

— Где вы живете?

— Береговая, пятьдесят девять.

— Господи, да вы уже прошли свой дом и не заметили. Вас избили? Фу, да вы же пьяный в стельку! Разве так можно, Андрей Григорьевич?

— Можно, — пробормотал тот. — Даже нужно. Откуда вы взялись, Илзе? Вы мне мерещитесь?

— Да, конечно. — Она нервно засмеялась, — Лучше бы я вам мерещилась. Посмотрели бы вы на себя. С работы возвращаюсь, засиделась в конторе, кучу бумаг нужно было распечатать. Давайте я вам помогу дойти.

Капитана контрразведки можно было брать голыми руками! Его память и сознание вели себя привередливо. В моменты прояснения ему было стыдно, потом он опять ничего не соображал.

Калитка, крыльцо, чисто убранные сени, прохладная комната, в которой с утра не топили печку. Маленькая спальня в задней части дома. Железная кровать занимает чуть не всю площадь. Он валялся на ней в каком-то липком полусне.

Потом сквозь толщу стен послышалось детское бормотанье, робкий смех. Илзе привела своего мальчонку. Очевидно, она укладывала его спать.

Потом кто-то снял с Андрея верхнюю одежду. Он машинально возражал, стонал, когда чьи-то руки смазывали ссадины, забинтовывали глубокие порезы. К счастью, их оказалось немного.

Сквозь пелену вырисовывалось озабоченное женское лицо. Она поила его горячим молоком со сливочным маслом, что-то бормотала.

Он проснулся ночью в панике, нащупал куртку, наброшенную на изголовье.

Рядом с ним кто-то сопел, закутавшись во второе одеяло. Он недоверчиво потрогал этого человека.

Илзе проснулась, подалась к нему.

— Что-то случилось, Андрей? Вы плохо себя чувствуете? — Она стала ощупывать его лоб.

Во рту капитана царила сивушная горечь, хоть не дыши. Ее рука задержалась на голове, потом неохотно ушла. А жаль. Он отыскал ее ладонь, так и уснул.