Способность любить

Я вылизываю член до того, как он окончательно обмякает. Не могу оторваться.

Во рту горько– солоноватый привкус спермы.

Потом сама растекаюсь прямо на полу. На мягком ковре, согнув ноги в коленях, охваченная штормом ощущений.

– Лесь, ты чего там разлеглась? – недовольство в его голосе удивляет. Только ведь мурчал, как кот.

Он садится на постели, потом встает, подхватывает на руки и укладывает рядом с собой.

Его рука оглаживает наполненную молоком грудь, спускается по животу вниз, проскальзывает под резинку трусиков, гладит лобок.

– Мне – нельзя, – озвучиваю очевидную истину.

Он вдруг резко нависает сверху и врывается языком мне в рот.

Кажется, его совсем не напрягает, что там только что был его член.

Когда я уже почти задохнулась от поцелуя, отпускает, выдыхая мне в губы:

– Как только будет можно, я с тебя не слезу!

Не успеваю ответить, как из радионяни раздается плач дочки.

– У тебя есть конкурентка! – говорю, собираясь вставать.

– Лежи, сейчас я ее принесу.

Он соскальзывает с кровати, натягивает спортивки и уходит из комнаты.

Чтобы вернуться уже с дочерью. Покормив которую, мы так втроем и засыпаем.

Глава 13

Олеся

Мое утро начинается с недовольного кряхтения Еси у меня под боком. И похрапывания Влада с другой стороны. Протягиваю руку и нащупываю телефон, который вчера принес отец моей дочери.

5.05. Здравствуйте, родительские будни. Стараясь не шуметь, встаю, подхватываю малышку на руки, которая увеличивает громкость, стараясь привлечь внимание.

– Есенька, солнышко, давай папу будить не будем? Пусть спит.

Бросаю последний взгляд на обнаженный торс мужчины, вспоминая, чем мы с ним занимались ночью. Это было волнующе, порочно, сладко..

Однако сейчас у меня другие задачи. Уношу ребенка в детскую. Совершенно очевидно, что ребенка надо переодеть. Раздеваю, мою, переодеваю дочку, все время с ней разговаривая. Ребенку важно, чтобы с ним говорили. Даже такому маленькому. Потом кормлю, сцеживаю остатки молока и долго с ней хожу по дому.

В крови разливается мрачное торжество.