Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

— Я понимаю, что не бесплатно. Бесплатно в этом мире мало что можно найти. И каков процент, твоей комиссии?

— Я буду делать это за двадцать пять процентов.

— За сколько? — обалдел я.

— За двадцать пять.

— А ты разбойница и пиратка.

— Ну прекрати. Нельзя быть скупым, когда речь идёт о больших деньгах. Тем более не совсем твоих. Зато я буду отмывать твои деньги через Банк Ватикана. У него прекрасная репутация.

Я засмеялся:

— Да, да, да. Банк Ватикана — это точно единственная финансовая организация с совершенно безупречной репутацией.

— Разумеется, — пожала она плечами. — Это входит в стоимость комиссии, причём там будет и твой персональный гонорар в Банка Кариме в Калабрии. В размере двух процентов.

— Об этом я ещё подумаю, — кивнул я.

— Ну что же, значит по рукам. Деньги я буду получать наличными от твоих друзей, они будут привозить их в Банк Ватикана.

— Окей.

— Ну что, тогда будем считать, что официальная часть закончена, — улыбнулась Дориш и сделала длинный глоток из бокала.

— Полагаю, да, — ответил я и встал с дивана.

Она восприняла это по-своему, и тут же положила руки мне на ремень и начала его расстёгивать.

— Послушай, Дориш, — тихо и даже немножко печально, сказал я.

Она была такой соблазнительной, такой доступной. И вообще вся эта обстановка, вся эта звёздная пыль, бриллианты, брызги шампанского, мягкий диван и дурман восточных ароматов, роскошь и ощущение нереальности — всё это безусловно действовало, как афродизиак, и заводило, и настраивало на вполне определённую волну.

Да только ещё когда она положила руку мне на колено в машине, когда мы неслись по римским улицам, я поймал себя на том, что… что сегодня ничего у нас не выйдет, а может быть и вообще никогда не выйдет.

Вместо всей этой прелести и роскоши, внезапно окружившей меня, я вдруг вспомнил убогую комнату со старым покривившимся диваном в тепличном хозяйстве Красноперниково, чай со смородиной или с чем он там был и ту ночь, которую провёл с Люсей.

А уж заниматься любовью под прицелом микрофонов, а может быть и камер показалось мне совершенно безответственной затеей.

— Не нужно, Дориш, — сказал я.