Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Я бы сказала, совершенно невероятным.

— Кажется, во всей Италии не осталось ни единого человека, который ещё не слышал бы этой чуши, про принца крови.

— Какой скромный человек, — усмехнулась она и положила руку мне на колено.

Чуть пожала, провела по внутренней стороне бедра. Наклонила голову, изогнул лебединую шею, глянула и улыбнулась.

— Хочешь посмотреть на римские красоты? — спросила Дориш.

— Кажется, главную римскую красоту я вижу прямо сейчас, — ответил я, и она снова засмеялась.

— Мы сейчас проедем мимо Форума и Колизея, — сказала она.

— А-а-а, площадь Венеции. Там, где это здание, как же оно… вставная челюсть Рима? Которое построил Муссолини.

— А ты неплохо осведомлён о местных достопримечательностях, — удивилась она.

— Советское образование лучшее в мире.

— Вижу, впечатлить тебя не так-то просто, — хмыкнула Дориш и ударила по газам.

С ветерком и рычанием мы понеслись по улицам Рима.

— О, наша гостиница уже рядом, — кивнул я, узнавая парк виллы Боргезе.

— Мы едем не в гостиницу, я же сказала. У меня есть квартира в Париоли.

Мы обогнули парк и поехали вдоль ряда красивых, невысоких и небольших четырёх-пятиэтажных домов, с кованными оградами и с пальмами во дворах, с подсветкой и фонтанами. Выглядело это дорого и буржуазно. Дориш подъехала к воротам одного из домов, и они начали медленно открываться. Газанув и влетев во двор, она подкатила к двери, ведущей внутрь, и заглушила двигатель.

Навстречу уже торопился швейцар.

— Буона нотте, синьора, — разулыбался он и, придержав дверку, помог ей выйти.

Мы прошли через отделанный светлым мрамором холл и вошли в лифт. Я закрыл наружные деревянные дверки, а потом прихлопнул внутреннюю дверь и обернулся к Дориш. Она пристально, немного хищно, немного растерянно и смятенно смотрела мне в глаза и глубоко дышала. Блестящие губы были чуть приоткрыты.

Соблазнительная. Выверенно соблазнительная. Каждая чёрточка, каждая деталь, каждая нотка этой симфонии обольщения были на своём месте и служили общей драматургической концепции.

Я приступил к ней ближе, буквально вжал в стенку лифта, наклонился и поцеловал в шею. Она дёрнулась и сладко застонала.

— Милая, — хрипло прошептал я. — Прежде, чем мы войдём в твой чертог, я бы хотел понимать суть твоих отношений с Весёлкиным и с Хаканом. Ты уж извини за такую прямолинейность, но у меня нет времени исследовать этот вопрос самостоятельно.