Синий бант

И было виво. Очень виво. И еще – ларго, анданте, престо. В общем, все было.

И тишина потом. И только два аллегро модерато – женское и мужское.

– Скажи мне, – он неостывшим жаром дышал ей в шею, удерживая за спину. – А сколько у нас еще запланировано репетиций до премьеры?

Майя бы рассмеялась, но пока сил не было. Она просто сидела на краю стола, обнимая мужа руками за плечи, а ногами за бедра. И не хотела ничего говорить. Не сейчас. С мыслями удалось собраться только после долгой паузы. После того, как поняла: что-то немилосердно колет в… бедро.

– Я повешу график репетиций на двери кабинета.

Илья улыбнулся, не разжимая рук. Он еще улыбался, когда она выудила из-под себя то, что кололось. Это оказались очки. Одной дужки недоставало, зато за вторую зацепился безнадежно измятый лист бумаги.

– Ой, мы что-то сломали. И что-то помяли. Надеюсь, не очень нужное.

Он наконец разжал руки. Разгладил смятый лист. И вздохнул.

– Боюсь, очень…

Майя не успела осознать толком, как он легко шлепнул ее по… бедру.

– Ну-ка, что там у тебя еще?"

"Самое красивое – когда у него улыбаются глаза.

* * *Она была очень заботливой женой. Сама освободила просторный стол на кухне от лишних предметов типа сахарницы и солонки, сама принесла тонкий плед, застелив им половину столешницы, сама сверху заботливо пристроила простынку и потом только включила в розетку утюг. Как раз к тому моменту, когда Илья появился на пороге кухни с измятыми документами.

Май пристроилась с другой стороны стола.

«В зрительном зале», как решил про себя Илья.

Она неспешно пила чай с хрустящими печеньями и внимательно наблюдала за работой утюга.

Илья старательно игнорировал веселые взгляды жены, которая от души забавлялась ситуацией, и аккуратно разглаживал травмированный лист.

– Очки жалко. И бумаги жалко. Верхний угол прогладь получше, мой неукр-р-р-ротимый Лев.

В то, что ей жалко очки, он почти верил – Май питала какую-то необъяснимую слабость к ним, но вот по поводу помятых документов сожалений не имелось точно – чтобы понять это, достаточно было взглянуть в ее довольные смеющиеся глаза.

Сидит и дразнится! Прямо-таки доводит, испытывает терпение.

– Верхний правый или верхний левый? – поинтересовался Илья негромко.