Синий бант

– Нет, спасибо, – Майя достала тетрадь. – Неинтересно.

– Привет, – рядом плюхнулась запыхавшаяся Аня. – Чуть не опоздала! Ой, а это бриллианты? – девушка бесцеремонно отвела волосы подруги от шеи.

– Да, – Майя резким движением поправила прядь.

– А чего такие маленькие? Слушай, – Аня возбужденно зашептала, параллельно разглядывая серьги. – Говорят, что мужики, когда женятся, становят жадными. Вон сережки какие крошечные. Мог бы и побольше купить. Ты это пресекай, слышишь?

Шпельский с мученическим видом закатил глаза.

Но обсуждалась эта тема в консерватории еще долго.

* * *Впрочем, обсуждалась она не только в консерватории. В другом районе столицы в одном из офисов «Москва-Сити» было не менее оживленно. Женская часть коллектива ждала появления шефа. Который, к слову сказать, задерживался.

– Вот что женатая жизнь с человеком делает, – резюмировала Аллочка из бухгалтерии. – Раньше в девять тридцать уже на совещании все должны сидеть, а теперь…

Послышался звонок внутреннего телефона.

– Марию Петровну просят зайти, – раздался в трубке голос Светланы Егоровны.

Главный бухгалтер поднялась из-за своего стола, захватив ежедневник и ручку.

– Ни пуха вам, – напутствовала Аллочка и добавила, – кольцо-то, кольцо посмотрите – на пальце? И какое?

Мария Петровна глянула на Аллочку и сказала:

– Замуж тебе нужно, вот что.

После чего покинула кабинет, чуть не столкнувшись в дверях с молодым юристом Жанной, которая занималась договорами поставок.

– Умираю, как хочу кофе, – упала она на стул. – У вас есть?

– Растворимый.

– Давайте. Слушайте, я в выходные в инстаграме наткнулась на свадьбу нашего Замороженного принца. Боги-боги… кто бы мог подумать… – Жанна выразительно закатила глаза.

– Торт видела? – оживилась Аллочка.

– Да-а-а… там еще крохотные пирожные были!

– А цветы?

– А вальс! Он умеет танцевать!

– А гости? Ты заметила…

– А ты видела…

– А…

– Все, конечно, по высшему разряду, но невеста моло-о-оденькая…"

"– Вот и я думаю, поторопился, – согласилась Аллочка, – совсем же еще жизни не знает.

– К двадцати восьми мало что изменилось, – Мария Петровна стояла на пороге кабинета.

– А вас что, уже отпустили?

– Уже. Ну-ка, девоньки, и мне, пожалуй, кофейку не помешает.

– Ну и как? – глаза Аллочки горели от любопытства.