Синий бант

Потом привычным жестом потер висок.

– Да, я понимаю, – сделал паузу, все так же массируя висок. – И все же… а ты? Ты же всю жизнь играла. Как ТЫ будешь без музыки? Ты думала об этом? Ты готова к этому?

Я не могу без тебя и сына. И музыки. Именно в таком порядке.

– А я… – тут Майя налила еще чаю и принялась его медленно пить. – На моей кафедре есть вакансия. – Последний глоток. Гадость редкая, как Илья этот чай выносит? – Я звонила.

– Ясно.

Она отлично держалась – безупречно. Только на последнем слове голос едва уловимо стал звонким.

Почти незаметно. Но ему хватило.

Майя снова налила чаю, Илья вертел в руках блюдце. Оба молчали. Она ждала его слов. Он думал. Обо всем сразу. О том, что ведь ей нет еще сорока – самый расцвет, самый взлет. Кому как не Илье знать, что для Май значит играть. И эти слова об уходе из оркестра… они принесли с собой, нет, не разочарование, не обиду, а чувство потери. Майя, как же так? Девочка, ты уверена, что сможешь?

А в консерватории… там же преподаватели играют? Когда что-то показывают, объясняют.

Есть же варианты совместных концертов учителей и учеников, в конце концов.

Илья понимал, что это переломный момент в жизни его жены, важный шаг, определяющий всю ее дальнейшую судьбу. Прежде чем высказать свое мнение, он хотел понять, насколько сказанные слова были выношенными и зрелыми.

– Как давно ты шла к этому решению?

– Уже пару лет, – Майя все же сделала очередной маленький глоток. – Чем больше я занималась сыном, тем больше понимала, что хочу преподавать.

Хочу, да. И эта работа гораздо удобнее с точки зрения организации своего времени, что для меня сейчас важно. Так что… если ты не против… – вздохнула: – С завкафедрой я уже встречалась.

Вот как. И с заведующим кафедрой, значит, уже договорилась. Илья забрал у нее чашку и сам допил чай. Гадость редкая, он терпеть его не мог. Пил только ради Май, чтобы успокоить. Когда жены не было дома, Илья заваривал себе ароматный черный, покрепче, с долькой лимона.

Но Майя… проще было выпить этот, похожий по вкусу на сено, чем видеть в ее глазах тревогу и страх.

– Ты чувствуешь свою готовность к преподаванию?

– Да. Мне интересно, и я хочу попробовать."

"Илья рассматривал пустую чашку. Он знал, что в немалой степени весь этот разговор связан с сыном. Когда другие дети еще только вступают в подростковый возраст и не задумываются о взрослой жизни, Юня уже сделал важный выбор.