Скажи мне нет

Кроме этой мне вдруг на фиг стал никто не нужен. Мне двадцать четыре, и это пугает.

И раз уж на то пошло, придётся нам решать эту проблему сообща.

Проблема в том, что я хочу участвовать в её жизни. И хочу, чтобы она проводила соразмерное количество времени в моей. На расстоянии, в онлайне или как, блять, угодно. Прошедший месяц показал, что это не лечится временем. И тот факт, что всю свою жизнь я ходил по этим улицам, не зная того, что она тоже ходила где-то здесь же, грузит меня, как лекция по философии. Но то, что я не вижу поблизости чёрного, мать его, Ягуара, приносит долбаное спокойствие, потому что когда ехал сюда, знать не знал что меня здесь ждёт.

Все охрененно усложнилось с этим её бессмысленным переездом. Это то, что злит меня сейчас. То, что она взяла и уволилась, будто перед ней все двери вокруг открыты. Еще меня злит то, что она похудела, будто месяц ни хрена не ела. У неё ключицы торчат так, что порезаться можно. Ее ноги выглядят белыми, тонкими и охеренно сексуальными. И все о чем я думаю, когда смотрю на них - как эти ноги будут выглядеть обмотанными вокруг моей талии, когда буду трахать их хозяйку так, что мое имя услышат на другом конце гребаного города.

Я приехал. И хрен я уеду.

Достаю телефон и быстро печатаю:

«Стадион 64-й школы сегодня 20.

Убедившись в том, что моё сообщение прочитано адресатом, бросаю телефон на сиденье и дергаю с места, понимая, что меня вырубает.

Это ответ на вопрос, чем занять себя в оставшиеся пять часов. Добравшись до пустой квартиры родителей за пятнадцать минут, врубаю новенький кондей и иду в душ.

Я не предупредил о том, что заявлюсь вот так, потому что и дебилу понятно, на кой хрен всё это, а уж мою мать тугодумной никак не назовёшь."

"Пытаясь не сточить плечи о тесные стены родительской ванной, бреюсь и голый валюсь в кровать.

В половину девятого вечера стадион моей родной школы выглядит, как муравейник. Моё присутствие здесь явно волнует многих, особенно незнакомых женщин возраста моей матери с колясками, набитыми внуками. Этим летом дышать по большей части нечем, но конкретно здесь пахнет, как раньше. Травой и землёй.