Шлейф сандала

Ну какая же прелесть эта Акулина!

- Вы позволите сопроводить вас до Москвы? – вежливо поинтересовался Давид, и мне ничего не оставалось делать, как согласиться. Хотя, что тут скромничать? В душе я уже шла с ним под венец. – Я с радостью оплачу комнаты, где вы бы могли нормально отдохнуть. Прошу вас, не отказывайтесь. С младенцем тяжело находиться в таких условиях.

Оказалось, мужчины ехали из Санкт-Петербурга. И завернули в лес, чтобы набрать воды в роднике. Эти места были им знакомы. Они привязали лошадей и присоединились к нашему ужину, достав из седельных сумок свои припасы.

Головорезы, напавшие на нас находились в удручающем состоянии. Тот, кого я ударила палкой в шею, дышал тяжело с хрипами, и я не смогла на это долго смотреть. Пришлось сделать ему холодный компресс, чтобы снять отек. Второму Селиван приложил обухом по голове, и тут дело обстояло куда серьезнее. Его я уложила на землю и подсунула под голову и плечевой корпус валик из его же одежды.

Я чувствовала на себе взгляды Мамуки и Давида. Они с любопытством наблюдали за мной, но какого-то особого интереса у «Султана» к своей персоне я не замечала. В их глазах я скорее была странной.

Нет, а почему он должен обращать на меня внимание как на женщину? Мелкая, худенькая, да еще и с ребенком. К тому же несу что попало и улыбаюсь невпопад… Это другое время, здесь свои нормы, свои законы.

- Проблем выше крыши, а ты о мужиках! – прошептала я, отходя от бандитов и направляясь к своим. – Лучше ребенком займись.

Ночь прошла спокойно. Мужчины спали у костра, а мы устроились с Прасковьей и Танечкой в телеге. Полночи я вертелась, не в силах заснуть. Хотелось уже доехать хоть куда-нибудь. Помыться, лечь в нормальную кровать и начинать уже устраивать свою новую жизнь.

Выехали мы рано утром. Осторожно подвинув Прасковью ближе к передку, мужчины уложили головорезов с самого края. Мы же с Акулиной сели рядом с Селиваном."

"Постоялый двор в мои планы никак не входил, но если я начну отказываться, то у мужчин точно возникнут вопросы. Что ж, будем надеяться, что все обойдется.

Но оказалось, что Давид не собирался селить нас в постоялом дворе.