Сердце Дракона. Том 20. Часть 1 (СИ)

В том плане, что для подавляющего большинства Древних они такими и являются.

Юнцами, с не обсохшими от материнского молока губами, не знающего правды об этом мире и…

Правды?

Какой еще правды.

Дархан схватился за голову. Та гудела и трещала, напоминая арбуз, который особо ретивый покупатель проверял на спелость и прочность.

— Хаджар? — обеспокоенно спросила Лэтэя.

— Все в порядке, — улыбнулся генерал, усилием воли заставляя боль утихнуть. — Ты рассказывала про ваш план.

Падающая Звезда еще какое-то время сверлила его взглядом, после чего продолжила рассказ.

— Шакх предположил, что Старик не особо любит рисковать, иначе бы он просто не прожил здесь столько лет, — она все еще не сводила с него подозрительного взгляда, но постепенно оттаивала. — Так что мы решили выманить его и создали не одну, а две иллюзии. Первая должна была отвлечь Старика, а вторая выманить его из укрытия. Правда я до сих пор не уверена, что взрыв смог тому навредить, но все же время для побега мы выиграли и Артеус, использовав артефакт, поглотил часть силы взрыва и перенес нас сюда.

Под “сюда” Лэтэя имела ввиду очередную пещеру.

Хаджар только теперь понял, что лежит на влажном полу подземного грота, а легкие его вдыхали тяжелый воздух, пропитанный запахами сырой земли и древнего камня.

Тьма вокруг, если бы не редкие отсветы зеленоватого света, показалось бы живой и голодной, липкой смолой обступавшие недоступные ей границы мерцаний.

А когда разум окончательно очистился и все чувства и органы осязания пришли в норму, то до ушей дотянулась тонкая трель журчащей воды.

Их отсветы падали на покатые стены, порождая тот самый гобелен магических рун и символов, выточенных всюду, где только падал взгляд. Многие века горцы спорили о смысле странных письмен.

Эти знаки, казалось, рассказывали историю, которая тянулась сквозь эпохи, а их замысловатые узоры напоминали древние наскальные рисунки, найденные в забытых уголках мира.

— Я чуть-чуть разомнусь, — сказал он, отстраняясь от подруги.

Медленно Хаджар поднялся на ноги, его манило озеро, нашептывая что-то безмятежной зеркальной гладью. Он подошел ближе к воде, привлеченный гипнотическим танцем ее потустороннего света.