Сердце Дракона. Том 20. Часть 1 (СИ)

С момента, как Безымянный Мир сделал первое дыхание.

Так же, как он теперь знал, что не было никакой древней сущности. Не существовало бога-матери из числа Семи тех, кто создал Безымянный Мир.

Тот просто появился.

А вместе с ним — Незримый.

Почему так произошло?

Черный Генерал знал и это. Теперь знал. Каким же глупцом он был, когда те, что за Вратами, обещали ему нескончаемые муки в обмен на знание и закрытие Врат.

Он не верил им.

Что за боль может причинить знание?

Жаль, что он тогда еще не знал Ляо Феня.

— Тогда почему ты борешься со мной, Незримый? — генерал повернулся к пустоте так, словно мог беспрепятственно видеть собеседника, скрытого в тенях.

Император промолчал. Кто знает, куда был обращен взгляд его глаз и что за мысли тревожили сознание. Генерал даже не был уверен, что этот… это существо понимало, о чем идет речь.

Столь же древнее, как сам мир и достаточно могущественнее, чтобы уничтожить его одним своим желанием, оно верно сидело на цепи.

Бессменный хранитель пастбища, взращивающий овец на убой.

— Слушая любимую песню, генерал, — наконец ответила пустота. — Мы знаем, что слышали её уже тысячу раз. Знаем каждую ноту и каждое слово. Мы слышали её так много, что можем наиграть при помощи сосновых шишек, а напеть голосами весенних котов, но… это не делает её менее прекрасной.

— Ты говоришь, как Пепел, — покачал головой генерал, вспоминая причину, по которой Мастер Почти Всех Слов занял сторону Седьмого Неба.

— Может быть волшебник просто чуть мудрее, чем ты о нем думаешь, — с едва уловимой нежностью в голосе, произнесла пустота. — А может ты просто не видишь того, что видим мы.

— Я…

— Ты ничуть не достойнее нас, генерал, — теперь уже Император перебил бывшего великого защитника Небес и Земли. — Разве ты рассказал правду всем тем, кого привел сегодня в битву? Поведал им истинную причину своего, как ты говоришь, восстания? Свобода? Равенство? Честь? Это ты им сказал?

— Я не соврал.

— Но ты и не сказал правды! — голос пустоты прозвучал жестче и настойчивее. — Так в чем, ответь мне, великий воин, мы столь сильно отличаемся? Я использую их, и ты используешь их. Где та грань, что делает тебя добром, а меня — злом.

Генерал не нашелся, что ответить.