Поздние розы

- Ты ведь пригласил ее для Энцо? – спросила Ирина Васильевна после недолгой паузы.

- Да, и мне кажется, Энцо остался доволен.

- Даже слишком, - пробормотала женщина, глядя на свои руки.

- Вот видишь, как все хорошо... – начал он.

- Было хорошо, пока наш сын...

Лешков старший болезненно скривился:

- Наш сын идиот. Совершенно не умеет вести себя! А все твоя вина, разбаловала мальчишку. Нажрался в хлам, пялился на чужую бабу, цеплялся к Энцо. Стыд какой... Бедная Марина!

Отец выплескивал свою злость на сына, но и матери было что сказать.

- Конечно, мой сын идиот! - проговорила с особой злостью. - Но, по-моему, не только он пялился на чужую бабу! Кстати, а то платье, что нашли в ее комнате, кто догадался ей послать?

- Я догадался, - язвительно ответил Лешков старший, игнорируя намек.

Женщина вдруг осеклась, на миг выражение ее лица сделалось беспомощным, но только на миг.

"- Что, не купилась на твою тряпку? – женщина мстительно хохотнула и закивала своим мыслям. - Хорошо, что ее увез Белецкий.

Мужчина выразительно промолчал в ответ. Улыбка, которую он выдавил, больше напоминала оскал.

- А с чего это ТЫ решил делать ей такие подарки?

И тут Лешков старший цинично усмехнулся:

- А это не твое дело, Ирочка.

Так было всегда. Рано или поздно ему надоедало играть в вежливость со своей женой, и он жестко ставил ее на место.

Он не счел нужным ничего объяснять, коротко приказал:

- Успокойся и ложись спать, - и вышел из спальни.

Это означало только одно. Женщина поняла и съежилась от обиды, ревности и разочарования. Он ее только что оскорбил ее и унизил. Потом взглянула на себя в зеркало, понимая, что так ему это оскорбление не оставит.

***

Нельзя сказать, что разговор этот не затронул Лешкова старшего. На самом деле он не любил ссориться с женой. Вячеслав Сергеевич предпочитал мирную семейную жизнь и устраивал свои дела так, чтобы не страдало ее самолюбие. Все-таки жена есть жена. Но это не всегда удавалось, к сожалению.

А характер у благоверной был обидчивый и своенравный. И тогда оставалось напомнить ей, что его действия не обсуждаются. Но после таких сцен всегда оставался осадок.