Поздние розы

А ты в машине одна, женщина, вдруг ограбят, обидят? Переночуй спокойно, завтра день побудешь, а потом вместе...

Обидят...?

- Нет! Я не останусь.

Он даже шарахнулся так вспыхнули ее глаза.

- Ле... Лена, ты это...

- Я уеду на такси. И успокойся, ради Бога!

Ей противно было на него смотреть, еще противнее слушать, как Федечка растекся от благодарности. Она отвернулась от него и снова пошла к управляющему, просить, чтобы ей вызвали такси. Лена не могла видеть, как довольно блеснули Федькины глазки, он-то о чем его предупредили выполнил, теперь можно и на вознаграждение рассчитывать.

Управляющий вызвал ей такси, но сообщить точное время, когда машина прибудет, никто не смог. Получалось, что вопрос с отъездом затягивался, Лена чуть не плакала от злости. Управляющий заверил, как только машина за ней подойдет, сразу же даст знать. Ничего не оставалось, как вернуться в свою комнату и ждать там."

"Подавленная, она шла склонив голову, а двое ее сопровождающих рядом. Неожиданно один из них сказал негромко:

- Вы не волнуйтесь, Елена Сергеевна.

Ей была приятна неожиданная поддержка посторонних людей.

- Спасибо большое, извините, что доставляю столько хлопот.

- Какие хлопоты, Елена Сергеевна, это наша работа.

Слово работа кольнуло неприятным воспоминанием, не желая показывать истинное настроение, она кивнула и скрылась за дверью своей комнаты. Сопровождение расположилось в коридоре неподалеку.

Вскоре появился еще один человек. Мужчина из личного сопровождения Константина Белецкого, молчаливый, с цепкими холодными глазами, лучший из лучших.

Если бы Елена Маслова эти перестановки сил видела, была бы немало удивлена, ее охраняли теперь не хуже, чем особу королевской крови. Но она в это время сидела в прострации против зеркала, опустив голову на скрещенные руки и ждала, когда ж придет такси. И ждать, судя по всему предстояло еще долго. Пришлось взять себя в руки, переодеться и собраться, чтобы быть готовой.

Но, против ожидания, ждать долго не пришлось.

***

Из парадной залы Сергей Лешков пошел к Марине. Его корежило изнутри, хоть и понимал, что это правильно и необходимо, извиниться перед ней.

По-человечески, он был беспричинно груб с самого утра, в конце концов, в создавшемся положении нет ее вины. Просто деньги женились на деньгах, а люди, которые к деньгам прилагались, суть нечто второстепенное.