Поздние розы

Относились они к этому по-разному, кто болезненно, кто безразлично, в итоге все вынуждены были мириться со своим положением. Однако это нисколько не мешало им с удовольствием сплетничать друг о друге.

До прихода Марины Лешковой они как раз оживленно обсуждали ситуацию за обедом. Однако, увидев хмурое лицо молодой хозяйки, сменили тему. Разговор пошел о тех вещах, к которым женщины никогда не утрачивают интерес, помимо сплетен, естественно. Новые бутики, которых в столице открылось несколько, поездки, курорты, подарки.

И тут Марине Лешковой было чем похвастаться, потому что она только-только вернулась из поездки в Рим. Разумеется, пришлось пересказывать в подробностях все походы по модным бутикам и прочее, и прочее, и прочее.

Это заставило ее вновь окунуться в атмосферу вечного города, унося подавленность и возвращая хорошее настроение. К концу рассказа глаза молодой женщины сияли, а щечки раскраснелись, впрочем, как и у ее слушательниц.

- Марина, а Энцо... – собиралась спросить Полина Гребешковская.

Но Марина ее перебила, не дав договорить:

- Энцо, да! По просьбе моего свекра он несколько раз сопровождал меня на приемы и вечеринки.

- Ооооо! – тут же зашумели молодые дамы. – И как он тебе?

- Приятный собеседник, очень вежливый.

- Ооооо... – разочарованно протянули слушательницы. – И что, он тебе совсем не понравился? Он же такой мужчина...

Марина удивленно приподняла брови:

- Что значит, не понравился? Я же говорю, приятный собеседник...

- Кончай прикидываться, - весело подмигнула Людмила.

– Мы про другое спрашиваем. Что, совсем нет?

- Нет, - твердо ответила Марина Лешкова. – Я замужем.

Тут остальные даже слегка отодвинулись и разом заговорили:

- Ну конечно, конечно.

А Людмила Панькова все-таки высказалась:

- Ой, девочки... А мне Энцо нравится... Даже не знаю, как бы я... Если бы меня вот так, как тебя в Италию отправили...

Вид у нее при этом был такой мечтательный, что остальные прыснули с хохоту. Она беззлобно махнула рукой и скроила гримаску:

- Иииэх.

.. Да ну вас! Я, во всяком случае, честно признаю. Вот потому и говорю, а не жирно ли переводчице такого мужика отдавать?

- И что ты предлагаешь? – тут же оживились остальные, почуяв в словах Людмилы намек на интригу.

Та приняла таинственный вид и изрекла:

- Объявим на него охоту. Окружив вниманием. Это же бал, значит, все можно. В переделах разумного, сами понимаете.

Идея была воспринята с большим энтузиазмом.