Поздние розы

Лена все молчала, осмысливая, а он глухо проговорил:

- Я ревнив, Елена Сергеевна. Настоящее чудовище.

- Я поняла, - проговорила Лена Маслова, спустя некоторое время.

Он все ждал, а женщина молчала. Наконец не выдержал этой пытки молчаливым ожиданием, спросил:

- Что вы мне скажете?

Прищурилась, глядя в окно, потом сказала тихо:

- Бог вам судья, Константин Олегович, а я...

- Вы! - выкрикнул он в сердцах. - Вы! Мне важно, что скажете вы!

- Почему я? - этим вопросом она словно защищалась.

- Потому что я люблю вас! - вырвалось у него.

Лена застыла от изумления, потом отмерла, смутилась, покраснела. Она подозревала, что нравится ему, но вот так вдруг...

- Но... мы знакомы всего несколько дней.

- Достаточно было одного взгляда, Елена Сергеевна, - грустно и обреченно проговорил мужчина.

Потом спросил, понимая, что того ответа, который он так ждет, может и не дождаться:

- Скажите мне, может такое чудовище как я надеяться?

Ждал с трепетом, понимая, если сейчас будет отказ - это все. А ей трудно было дать ответ.

А что она чувствовала к нему? Ох... если бы она знала... Трудно было понять сразу, что творится в душе. Женщина прикусила губу и выдала серьезным тоном, как бы предупреждая:

- Учтите, я тоже не прощаю измен.

В первую секунду он был обескуражен.

Что это было?

Это было ""да""??!

Как он оказался на коленях у ее ног, обхватив, зарываясь лицом в ее живот, сам не понял. И она не поняла. Мужчина вздрагивал, шепча что-то невнятное, и все повторял:

- Лена.

Руки женщины поднялись сами, сначала неуверенно застыли, а потом опустились на его голову, погладили по волосам. А он вдруг вскинулся, поднял ее и обнял, прижимая к себе. Потом так же резко отстранился, прошептал горячо:

- Я приду завтра, - и ушел так быстро, словно за ним гнались.

Только потом потрясенная Лена поняла, что это он давал ей время, чтобы передумать или привыкнуть. Потому что, сказавши однажды ""да"", она станет его навеки.

***

Ноги сами вынесли его на лестничную клетку, за закрытую дверь. Пока стоял там, стараясь отдышаться, успокоить огонь, бушующий в крови, прийти в себя, сам не знал, что чувствует. Просто это ощущение... когда ждал, боялся, желал – и вдруг получил... Трудно поверить сразу.

Снизу беззвучно подошел Михаил. Он не уходил, оставался там на всякий случай. Потому что видел, шеф, когда сюда ехал, был белее мела, и еще более непроницаем, чем обычно.