Сердце дракона. Том 16

Стоило ему только покинуть бордель — тогда, десятки лет назад, как он не покидал поля сражений.

Лишь перемещался из одной битвы, в другую.

Каждая зима, встреченная им, порошила снегами штандарты и стяги. И не важно — чьи.

— Скорее моментальное истребление, — поправил Абрахам, поглаживая бородку. — Они соберут союзников. Купят их ресурсами, а затем направят всю эту мощь на дом Звездного Дождя.

Хаджар вновь посмотрел на белые купола шатров и на потоки адептов, стремящихся в город. Под стенами Подземного Шепота стояло порядка десяти тысяч воинов.

Потребуется не меньше четырехзначного перевеса, чтобы разбить такую армию адептов под ноль.

— И держат главу в плену именно для этого, — протянул задумчиво Хаджар. — Чтобы армия противника находилась как можно ближе.

— Как говорили предки — держи друзей близко, а врагов еще ближе, — кивнул Абрахам.

Густаф, видимо уставший дуться, подался вперед и, натянув тетиву, прицелился.

— И сколько у нас времени? — спросил он, натягивая тяжелый, артефактный лук до скрипа.

— Думаю, еще неделя — максимум, — не сразу ответил Шенси. — им нельзя медлить. Чем дольше Подземный Шепот ждет, тем больше вероятности, что все эти стервятники, получив пищу, разлетятся кто куда.

Вор, понимающий в военной стратегии и тактики? На самом деле Хаджар уже устал подозревал Шенси в том, о чем он понятия не имел. Пока их объединяла общая цель, они могли друг другу доверять. В разумных пределах, разумеется.

Абрахам поднялся и в стал рядом с лучником. Он буквально примерил расстояние, взглянув на лук и на высокий башенный шпиль где-то далеко над городом.

— Дотянешься?

— Обижаешь, — шутливо ответил Густаф.

Но сразу получил.

— Ну не дуйся, дитятко, я тебе яблоко в карамели куплю.

— В задний проход себе его засунь, старый пес.

— А что, это предложение политического капитала?"

"Снова выругавшись, Густаф положил стрелу на тетиву и, прицелившись, поднял лук к небу и выстрелил.

Абрахам присвистнул и приподнял шляпу.

— Снимаю шляпу, Густаф. Честно — думал, что ты не справишься.

Парнишка горделиво фыркнул и уселся обратно на свой пень.

Как бы его не подкалывали в отряде, но нельзя было забывать, что Густаф являлся не просто Безымянным адептом, а Лучником. И один этот факт говорил очень о многом.