Охотясь на Аделин

Это счастье может быть и мимолетным, но я никогда не была так уверена, что оно обязательно вернется.

2 марта 2022

Когда меня только похитили, я думала, они заберут у меня все. В первую очередь – мой разум. И они достигли в этом определенных успехов.

Но я не ожидала, что они отберут мою возможность касаться Зейда. В смысле, не поймите меня неправильно, все логично. Единственная вещь, которой я никогда не могла сопротивляться, – это прикосновения Зейда.

Но теперь каждый раз, когда он дотрагивается до меня, мне хочется себя поджечь.

Это нечестно. Я просто не хочу, чтобы меня трогали. В эти моменты по моей гребаной коже будто ползает кто-то отвратительный. Даже мысли об этом заставляют меня вспоминать все те грязные руки, которые меня касались.

Одному из дружков Рокко нравилось мазать мою кожу лосьоном, потому что он был буквально одержим тем, какая она мягкая. Он кончал, когда делал это, один, и мне даже не нужно было его трогать самой. Все, о чем я могла думать в эти моменты, – это о фильме с Ганнибалом Лектером.

Боже, думаю, этот друг Рокко был самым худшим из всех. Мне делал плохой массаж сорокалетний наркоман, который нашел бы клитор, только если бы он был покрыт кокаином. А потом все равно бы его потерял.

Глава 25. Алмаз

– Могу я кое-куда тебя свозить? – спрашивает Зейд.

Я только что вышла из ванной после душа и расчесывала свои мокрые, спутанные волосы. Я дергаю щетку на очередном колтуне, не обращая внимания на то, как рвутся пряди.

– Детка, ты портишь свои волосы. Дай я причешу тебя.

Чувствуя себя побежденной, я опускаю плечи, пробираюсь к нему и сажусь на пол между его раздвинутыми коленями."

"Он берет у меня расческу и осторожно проводит ею по мокрым локонам, медленно распутывая копну на моей голове.

Ощущения приятные, но я слишком устала, чтобы насладиться ими.

Прошло еще две недели, и моя жизнь – это непрерывные качели. Оказалось, что один из тех ублюдков заразил меня хламидиозом, и это только укрепило чувство мерзости, укоренившееся во мне.

Я расплакалась, когда призналась Зейду в своем диагнозе, а потом расплакалась еще сильнее, когда он меня поддержал. Я вылечилась, но затянувшееся отвращение осталось, глубоко вонзив свои когти в мою кожу.

Он, наверное, использовал все слова на свете, чтобы уверить меня, что я нисколько не отвратительна или что он не стал смотреть на меня по-другому, но это не изменило моего отношения к себе.

Зейд прав.