Нежная мятежница

 — Значит, ты не будешь возражать, если я к тебе присоединюсь.

Не дожидаясь ответа, Энтони уселся за стол и уже через минуту на его тарелке красовалась целая гора еды. Рослин невольно задержала взгляд на стройной фигуре мужа. На нем были прекрасно скроенная коричневая куртка, кожаные бриджи и блестящие гессенские ботфорты. Все это необыкновенно шло ему. Боже, он не должен выглядеть так великолепно! Она по крайней мере к этому оказалась совершенно не готова, представляя его стонущим от головной боли и проклинающим свою вчерашнюю глупость.

— Ты сегодня поднялся довольно поздно, — решила поддразнить Рослин мужа, кладя на свою тарелку большой ломтик колбасы.

— Ну что ты. Я просто только что вернулся с верховой прогулки. — Энтони пересел на стул, стоящий напротив нее. Брови его слегка поднялись, символизируя непонимание причины, по которой был задан вопрос. — А ты, моя дорогая? Наверное, сама недавно проснулась?

Хорошо, что она еще не успела донести до рта вилку, а то вполне бы могла подавиться, услышав этот невинный вроде бы вопрос.

Да как он решился лишить ее права требовать от него хоть малейшего раскаяния за вчерашнее оскорбительное поведение? А ведь именно это он и делает, рассевшись тут с таким видом, будто прекрасно проспал всю ночь и видел самые великолепные в своей жизни сны.

Энтони не ожидал ответа на свой вопрос и, естественно, нисколько не смутился, его не получив. Насмешливо улыбаясь, Энтони наблюдал, как Рослин разделывается с пищей.

Она всем своим видом показывала, что не обращает на него никакого внимания. Ну уж этого-то он допустить не мог.

— Я заметил в холле новый коврик.

Она не удостоила его даже взглядом, хотя и почувствовала себя несколько оскорбленной. Ведь то, что он называл «ковриком», на самом деле было настоящим произведением искусства, вытканным по образцу гобеленов, принадлежавших арабским халифам династии Аббасидов.

— Странно, что ты не заметил его вчера.

«Браво, радость моя!» — незаметно хмыкнул Энтони.

Как бы там ни было, а от попыток нанести удар жена его явно не отказалась.

— И новое полотно Томаса Гейнсборо, — продолжил Энтони, взглянув на стену слева, которую теперь украшала великолепная картина.

— Новую китайскую горку красного дерева и обеденный стол должны привезти сегодня.

Глаза Рослин, когда она сообщала это, по-прежнему были обращены к тарелке, но в ней самой явно произошла определенная перемена, что сразу отметил Энтони.