Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

— Это невозможно…

— Воды? Ничего себе…

— Они живые… будто дышат…

Глас Цитадели хмурится, взгляд его становится тяжёлым, как камень. Одно движение руки — и зал замирает.

— Вы должны подтвердить свою силу, — холодно говорит Глас Цитадели.

Я напрягаюсь.

— Как именно? — Мои крылья складываются за спиной.

— Проведём инициацию здесь, в Первой Башне.

Гул прокатывается по залу. Кто-то снова ахает.

Что? Инициация?..

Нет-нет, я не рассчитывала на такое. Чёрт…

— Он говорит про самую высокую башню Империи — Эмир’Надор, — вмешивается Руни.

— Это ловушка? — шепчу, но Глас всё слышит.

Он ухмыляется. Стальные глаза блестят от удовольствия.

— Скорее, возможность, Аль’Маар. Выбор за вами, высокорожденная.

— Не соглашайся. Они хотят тебя уничтожить, — шепчет Руни.

Я смотрю в глаза Совету. В глаза Кэтрин. В глаза Дариусу, который всё ещё молчит.

Выбор есть. Но он один. Стоит отказаться — и они решат, что я слаба. А слабым в этом мире не место.

— Я пройду инициацию, — говорю громко. — И тогда вы не сможете отрицать, кто я есть.

Зал замирает.

Кэтрин опускает взгляд. Её пальцы сжимаются в кулак, прежде чем она снова натягивает улыбку.

Я оборачиваюсь и встречаю взгляд Лейза. Он едва заметно кивает, будто с самого начала знал, что я выберу именно это.

— Что ж, если вы настаиваете — пусть будет так, — голос Гласа звучит почти равнодушно. — В Башню вы войдёте сегодня ночью. Подниметесь по спирали на самую вершину. А затем — прыжок.

— Есть ещё один вопрос, — произношу отчётливо.

— Что ещё, высокорожденная? — почти шипит Глас Цитадели.

— Обвинение в нецелевом использовании ресурсов Цитадели.

— После доклада Защитника Истока оно аннулировано.

— Тогда, полагаю, вы должны принести извинения, — спокойно отвечаю.

В серебристых глазах Гласа Цитадели вспыхивает угроза: ты за это ответишь.

— Обвинения были выдвинуты публично. Значит, и извинения должны быть принесены так же, — мой голос твёрд.

Совет перешёптывается. Кто-то хмурится, кто-то демонстративно отводит взгляд. Словно само слово «извинения» — яд на языке.

— Совет признаёт, что допустил ошибку, — наконец произносит один из членов Совета. — Обвинения сняты.