Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

— Считаешь, что я могла залезть в твои дела? Ривен, я не настолько глупа!

Качаю головой, возвращаюсь и беру папку, внимательно наблюдая за её реакцией. Едва мои пальцы касаются картона, взгляд Кэтрин скользит к уголку документа, выступающему из папки, хотя она тут же старается это скрыть.

— Кэтрин?

— Я ничего не брала! — слишком быстро отвечает она.

Открываю папку. Внутри всё, кажется, на своих местах, но один из документов выглядывает из-за края, словно его вытаскивали. И это явно не случайность.

Кэтрин продолжает смотреть на меня.

— Ривен, — произносит она чуть мягче, её голос звучит почти просительно. — Почему ты всегда думаешь обо мне худшее?

Она открывает рот, будто хочет что-то ещё сказать, но не успевает.

Мэлла влетает в комнату. Её глаза округлены от волнения, а руки слегка дрожат.

— Хранитель Ривз, инспектор уже прибыл! — торопливо сообщает она.

Я бросаю последний взгляд на Кэтрин, убираю папку под мышку и направляюсь к выходу, так и не успев до конца пересмотреть бумаги.

— Инспектор? — произношу я, останавливаюсь. — Слишком быстро он.

Мэлла кивает, нервно теребя передник.

— Доктор Перенс уже в комнате лиорда Эдриана, где… где это произошло. Но инспектор… он кажется… странным.

— Странным? — мои брови приподнимаются.

Мэлла опускает взгляд, не решаясь говорить дальше.

— У него белые волосы, — добавляет она, словно это объясняет всё.

Моё сердце замирает на долю секунды.

— У инспектора белые волосы? — уточняю я.

Да зачем я спрашиваю? Сам посмотрю!

Коридор кажется бесконечно длинным, но я не ускоряю шаг, стараясь сохранять спокойствие. В голове крутится одно имя — Лейз. Тот, кого я ищу уже долгие месяцы. Тот, кто может ответить на мои вопросы.

Когда я вхожу в покои Эдриана, взгляд сразу цепляется за Ирис. Она стоит посреди комнаты, придерживая ткань разорванного платья.

Что здесь происходит, проклятье? Почему у Ирис лицо бледнее, чем у фарфоровой куклы?

Ирис старается не смотреть на тело Эдриана, но взгляд время от времени срывается туда, будто она не в силах сопротивляться.

Атертон стоит у окна. Его спина напряжена, а кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки. Его неподвижность отдаёт холодной яростью, как будто он вот-вот взорвётся, но изо всех сил сдерживается.

Сиар, напротив, выглядит слишком расслабленным. Его самодовольная ухмылка бросается в глаза и кажется совершенно неуместной в этой обстановке.