Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости

Их ладони в кожаных перчатках ложатся на мои плечи, грубо вжимая в пол.

9. Его любовница

— Не смейте меня трогать! — рычу я, пытаясь вырваться из железной хватки."

"Но стальные пальцы дозорных впиваются в плечи.

Силы неравны. Колени сами собой подгибаются, опуская на холодные плиты.

Дариус, не скрывая презрительной ухмылки, отходит в сторону.

Один дозорный грубо выдёргивает шпильки из моих волос, обрушив на плечи золотой водопад. Локоны рассыпаются по полу, словно шелковое покрывало, и сердце болезненно сжимается — жаль этой красоты.

Второй дозорный бесцеремонно дёргает за волосы, запрокидывая мою голову.

Мир вокруг сужается до пульсирующей боли в затылке, но сквозь красноту я всё равно вижу, как в следующее мгновение в воздухе вспыхивают острые лезвия ножниц.

Холодный металл касается кожи, и тяжёлые пряди одна за другой падают на пол, словно срубленные колосья. С каждым щелчком ножниц я будто физически ощущаю, как лишают не только волос, но и достоинства.

— Какой позор! — шипят со всех сторон.

Этот шёпот обжигает хуже огня, но я держу голову высоко, цепляясь за крохи гордости — единственное, что у меня осталось.

Последняя прядь падает на пол, и по обнажённой шее будто лезвием проводят — так остро я чувствую теперь холодный воздух.

Унижение обжигает. Душит. Подкатывает к горлу тошнотой.

Они за это ответят. Клянусь, ответят.

Мой взгляд мечется по залу, цепляясь за насмешливые, торжествующие лица, и вдруг — наталкивается на его.

Незнакомец снова стоит у трона и смотрит, не отрываясь.

Сердце замирает. Вот он наклоняется к императору, шепчет что-то, и тот, бросив на меня быстрый взгляд, кивает.

Из оцепенения выводит презрительный голос мужа:

— Пусть ползает в ногах у Совета и благодарит за милость. Могла бы стать имуществом без имени, а осталась всего лишь никчёмной бескрылой. Уберите это с глаз долой, — цедит мой муж Дариус с таким отвращением, будто я — досадная грязь на его сапоге.

В ушах всё ещё звучит его голос, полный презрения: «Это».

— Довольно, генерал Атертон! — властно бросает император, и шушуканье придворных стихает.

В этот миг меня грубо подхватывают дозорные.

Краем глаза замечаю Элис, которая бросается к ногам Дариуса, что-то горячо умоляя. Но я не слышу слов — только ровный, бездушный голос мучителя:

— Пошла, бескрылая!

В последний раз всматриваюсь в лица, пытаясь отыскать незнакомца, но тщетно.

Тяжёлые двери с грохотом захлопываются за моей спиной.