Не ангел хранитель

И я почти счастлив!

Включая что-то на телефоне, Градский двигает его по столу ко мне.

Ника!! Под дождём в грязи. Рассерженно дует губки, топает ногой.

— Пап, убери!!

— Это для потомков, детка! — голос и смех Градского за кадром. — Николь Градская в поисках счастья!

— Что это?

— Искала браслет твой…

Улыбаюсь, рассечённая губа лопается. От неожиданной вспышки боли со стоном поджимаю губы.

Щеки сводит от желания улыбаться. Но я просто часто и глубоко дышу с трудом контролируя чувства.

— Ника в порядке?

Морщится.

— В целом — да. Малой кровью.

Киваю.

— Как ты узнал о покушении?

— Я не знал.

Рассказываю ему о случайно услышанном разговоре Вишневских. И как увидел стволы, в руках киллеров. Про то, что не было телефона. А голос тогда мне не подчинялся…

— Дальше я видел на видеосъемке. Лихо ты… Зачем в воздух стрелял?

— Предупредить хотел. Жаль, что не сработало.

— Сработало… Спасибо. Я успел достать оружие и выстрелить в ответ. В голову. Жаль, что потом долго провалялся в беспамятстве, от потери крови.

— Я так и подумал.

— Показания дашь?

— Дам.

— А ты? — переводит взгляд на Макса.

— Без разговора с матерью и адвоката никаких показаний я давать не буду.

— Тогда, пойдёшь как соучастник в организации заказного убийства, попытки убийства Беркута, похищения моей дочери.

Дашь показания — ваши адвокаты вытянут тебя как свидетеля. Но Валентина с Ростиславом сядут.

— Я хочу увидеться с матерью.

— Закройте его.

— В смысле?! — с испугом оглядывается на подходящих охранников.

— А ты думал в меня можно стрелять, моего ребенка можно держать в плену, а я в ответ буду по закону с вами бодаться? Нет. Ты будешь здесь, пока твоя мать не придёт с повинной в полицию. До сих пор не пришла. Но купила билеты в Эмираты, Максим. Эмираты не выдают преступников другим государствам. Чувствуешь, кто из вас сядет? Аркадий Михайлович, — кивает он на одного из своих людей, — адвокат.

— От восьми до двенадцати, если как соучастник. От десяти до пятнадцати как организатор… Зависит от адвоката, прокурора, судьи… — добавляет один из мужчин.

Макс дергаясь от охранников отлетает в сторону.

— Но я же не знал! — отчаянно. — Я не участвовал!

— Увы, моё сострадание к семье Вишневских убито двумя выстрелами в упор, — оскаливается Градский.