На волнах оригами

– А чего под ней стоять? – удивилась трубка. – Заходите, я вас блинчиками угощу. Я же тут за кухарку. Или, – спохватился Алексей, и голос у него стал издевательски-понимающий, – вы постигаете азы подъездной магии? Так тебе надо было ключ от чердака взять, – дал он «дельный» совет.

– Глупый ты, Леша, и шутки у тебя глупые, – косясь на странно улыбающегося Антона, пробурчала я. – Мы не можем попасть домой. Нас не пускают.

– А-а-а, – догадался он наконец. – Охрана итальяшки. Уно моменто, – почему-то перешел дядя на итальянский.

– А что происходит? – никак не могла взять в толк я.

– Нашествие гостей происходит. Благодари своего несносного папашу, Катька. Как увидишь, так и скажи: «Спасибо тебе большое, отец родной!». И в пояс поклонись. Это по его вине в нашей квартире вечно тусуются ненормальные всех сортов. Позавчера Славон с дружками зависали, вчера бомжи, которые себя за художников-авангардистов выдают, лакали чуть ли не с пола, сегодня этот макаронник приперся.

Леша велел нам шагать в квартиру, заявив, что сейчас во всем разберутся.

– Вот и все, – улыбнулась я Антону, убирая мобильник от уха. – Пойдем? Хотя я могу дойти и одна. Уже совсем поздно.

– Я с тобой. Прослежу. Стой, Катя, – вдруг схватил он меня за плечо, развернул к себе, прижал к стене и поцеловал. И я не могла противиться этому – обняла в ответ, подавшись к нему всем телом, словно ища защиты. Я запустила пальцы в его волосы, растворяясь во все еще непривычных объятиях…

Но поцелуй длился недолго – несколько ударов сердец, не более.

Мы прошли мимо погрустневшей охраны, которой было велено нас пропустить, и Антон, входя в квартиру, улыбнулся широко и показал мужчинам средний палец. Я ткнула его в бок.

– Что ты как маленький ребенок.

– Зато весело, – подмигнул он мне.

А в прихожей нас уже ждали Томас с завязанными сзади на какой-то невнятный шнурок волосами и облаченный по обыкновению своему в клетчатую рубаху и двое незнакомых мужчин, которые в антураже нашего коридора смотрелись весьма чужеродно – как бабочка на пирате. Первый – весьма невыразительный, довольно высокий, но тщедушный тип лет сорока с совершенно скучным, почти брезгливым выражением лица, с зализанными набок волосами мышиного цвета.