На волнах оригами

Видно было, что дизайнер поработал над помещением, и я какое-то время просто ее рассматривала, особенно засмотревшись на ванную, чьи пол и стены были отделаны натуральным камнем: там, кроме навороченной душевой кабины, были презабавные раковины, а в углу стояло нечто, похожее на лестницу, на «ступенях» там аккуратными стопочками лежали полотенца.

Два дня с Антоном в этом номере – достойная награда за каждую мою томительную минуту ожидания.

В голову вдруг неожиданно закралась мысль, что это будет этакая репетиция нашей жизни вдвоем.

Радуйся, что тут нет плиты, а то бы наваривала кое-кому борщи. Жизнь вдвоем ей подавай… Втроем не хочешь?

Я держала Антона за руку, лежащую на моем колене, и не сводила глаз с любимого лица: уставшего, но такого же красивого. Или же гладила по волосам – их цвет стал еще более естественный, сохраняя при этом благородный пепельный оттенок. Или целовала украдкой, не понимая, что улыбаюсь.

Нинка на все это смотрела со смесью презрительного высокомерия и жалости.

– Посмотришь на тебя, Катька, – сказала она мне, – и хочется создать первую в мире клинику по избавлению от любовной зависимости.

– Зато я счастливая, – тепло улыбнулась я подруге и положила голову на плечо Антона, рядом с которым сидела.

– Счастливая и сумасшедшая, – фыркнула подруга.

– Скучаешь по Келле? – не вовремя вставил Кей. – Как-никак привороженный. Вдруг страдает парень? – вкрадчивым тоном спросил он.

Журавль одарила его взглядом, которым, в лучшем случае, удостаивались крысы:

– Десять баллов, Белоснежка. Твои сказочные шутки на грани фантастики. В какую сторону и чем мне смеяться?! – театрально всплеснула она руками.

– В любую, кроме моей, – отвечал парень спокойно. – Я восприимчив к бактериям. А чем… – Тут он замолчал и весьма язвительно отвечал: – Обычно смеются ртом.

– Твой труп судмедэксперты оценят, – мрачно выдала подруга. – Я тебе кадык вырву, если не заткнешься, мышка.

– Хватит, – возмутилась я. – Вы же не дети! Антон, – укоризненно посмотрела я на Тропинина, – пожалуйста, не провоцируй Нину. И ты, Нин, – перевела я взгляд на Журавля, – не реагируй так.