На волнах оригами

А он все-таки услышал – а может, почувствовал что-то, – обернулся и подхватил меня на руки.

Хотелось ли мне раньше плакать от счастья?

Я не помнила.

Но знала, что сегодня, сейчас – определенно хотелось.

* * *– Ты куда?! – заорала Нина, увидев, как подруга вдруг резко рванула вперед.

Но Катя даже не обернулась – скорее всего, банально не слышала ее.

– Явился, – усмехнулась блондинка, поняв, к кому мчится Радова.

Клей – такой клей. Приклеил ее к себе намертво. Не оторвать, не отрезать.

Нинка, привыкшая, что все внимание Кати обычно достается ей, поначалу даже ревновала подругу.

Рассуждала Нинка просто – если бы кто-то вмешался в ее отношения с кем-либо, она бы не простила. А Катя, хоть и выглядит цветочком – иди и сорви! – на самом деле выкована из тонкого железа. Сказала, что не поедет с Кеем – и не поехала. Зато за те несколько недель, которые они провели в родном городе, так вскружила ему голову, сама того не подозревая, что Нинка решила – блонди уже никакая месть не нужна. Любовь тоже умеет наказывать – во благо, не иначе.

Честно говоря, сначала Нинка даже и не верила, что Катька влюбилась в Тропинина, посмевшего быть звездой. Ей казалось, что это всего лишь фантазии подруги, романтическая чушь, «розовая сгущенка», которой запросто можно быстро объесться, но время шло, а Катя не забывала своего Антона. А самое главное, она стала меняться. Нина не могла этого не заметить и не оценить."

"– Это кто? – спросил Кезон, наблюдая с долей веселого сожаления, как Катя подбегает к светловолосому парню, стоящему около отеля, а тот оборачивается, подхватывает ее на руки, кружит осторожно, а после целует, обнимая одной рукой за талию, а вторую запустив в распущенные темные волосы.

– Катькин парень, – пренебрежительно отвечала Журавль. – Начало-о-ось, – брезгливо посетовала она, видя, что целующиеся Антон и Катя не в силах друг друга отпустить, и продолжила:

– У них любовь до гроба и все такое. Так что, – вдруг насмешливо посмотрела она на Кирилла, – тебе с ней не светит.