На волнах оригами

И даже для меня самой все это стало небольшим открытием.

Но это открытие все же радовало меня, и в какой-то момент я поняла, что, наверное, наши отношения с Антоном – настоящие, ведь иначе мы оба остались бы прежними.

Искренность – всегда меняет.

* * *Группа «На краю» в полном своем составе расположилась в гостиной на первом этаже дома, который они снимали. Негромко играла музыка, воздух был прокуренным, а всюду стоял беспорядок – такой бывает только тогда, когда под одной крышей собираются несколько мужчин.

Парни только что вернулись из студии, хотя время уже было позднее – около четырех утра, и на улице застыла темнота, сквозь которую прорывались яркие огни Берлина.

На одном диване разлегся засыпающий Келла, подложив под голову руку.

На втором развалились близнецы, у которых не было особых сил, чтобы спорить, но они вяло препирались.

В кресле, заложив ногу за ногу и сложив руки на подлокотники, сидел Арин. На его руке была перчатка, с которой он не расставался в последнее время – память о прошлом, которое он все еще искал.

Кей расположился на подоконнике, у открытого окна, не боясь сквозняка, щелкая крышкой зажигалки и переписываясь с Катей, у которой была глубокая ночь. Парни переговаривались между собой, обсуждая некоторые технические моменты перед тем, как отправиться спать, а он записывал, ничего не слыша, отрывки из будущей песни, которые кусками возникали в его голове.

– Жизнь рок-музыканта казалась мне более веселой, – мрачно пошутил Рэн, отхлебывая из банки пиво. – Где миллионы поклонников, доступные девочки, слава, бабки, клевые тачки? У меня такое чувство, что я стал рабом.

– Не ной, – тотчас осадил его Филипп и потер лицо.

– Иди в баню, – тотчас отправил его любящий брат. – Ну-ка, метнись, принеси сигареты.

– Уже бегу, – скривился тот.

Сигареты Рэну кинул Арин, зажигалкой поделился Кей.

– Что играет? – спросил вдруг Фил, прислушавшись в музыке, которая играла в комнате.