На волнах оригами

– Было бы странно, если такая девушка была бы свободна, – поникше согласился Стас, то и дело глядя на прекрасную пассажирку через зеркало заднего вида. – Наверное, надо быть суперменом, чтобы быть с вами? – пошутил он, чувствуя, как быстрее бьется сердце. Кажется, зловредный Амур только-только пронзил своей тугой стрелой его сердце.

Сергей только головой качал, понимая состояние друга. Красивых девчонок он тоже ценил, но одна только мысль, что его герлой будет некто, похожая по характеру на старшую сестру, ужасала.

– Надо быть человеком, – подняла умело подведенные глаза на водителя Ниночка, которая умела говорить нужные слова. Она любила играть эту роль милой барышни. – С большой буквы, имею в виду. Смелым и достойным. Умеющим отвечать за свои слова и поступки. Уверенным. Каждая девушка мечтает о таком человеке рядом.

– Ты прям своего Синего описываешь, – заржал, как всегда, не вовремя Сергей, вспомнив Келлу. – Капитан самец! Уверенный и достойный. Ты не злись, систер, – обернулся вдруг парень, почувствовав, как сверлит взглядом его затылок сестра.

– Ну что ты, милый, – проговорила она. – Я никогда не злюсь.

И пока Сергей о чем-то разглагольствовал, Ниночка молча достала из косметички маникюрные ножницы и аккуратно отрезала на модных, поставленных вверх, волосах пару клоков. Сергей ничего не заметил, а когда заметил, было поздно.

Когда машина почти доехала до бара «Три четверти», в котором Нинка условилась встретиться с приятельницами – такими же, как и она сама, гламурными девицами, ей позвонили.

– Что надо? – нелюбезно ответила она.

– Я же твой парень, чего ты такая неприветливая? – спросил весело Матвей. Слышно его было не слишком хорошо – на заднем плане играла музыка и раздавались голоса.

– Окстись, убогий, какой ты мне парень, – прошипела Журавль, с отвращением вспоминая тошнотворный поцелуй с этим больным болваном.

Стас в некотором недоумении прислушивался к ее телефонному разговору.

– Как грубо, Ниночка, – ничуть не обиделся он. – А ведь я звоню по делу.

– По какому такому делу?

– Помнишь, утром в лифте я обронил, дабы позлить твоего синеволосого дружка, что мои друзья ждут тебя сегодня в «Берлине» в девять? – спросил хитрым голосом племянник крестного.

– И?

– Догадайся, – хмыкнул Матвей.

У Нинки внутри вдруг все похолодело. И даже огонь вдруг превратился в синий лед.

Рыло… приехал? Ревнует? Победа, мать ее, победа!

В ее душе злодейски засмеялись тысячи голосов. На лице появилась полубезумная улыбка.