На волнах оригами

Из-за диких пробок Журавли едва не опоздали на регистрацию, и их спасло только то, что рейс немного задержали. Затем возникла неразбериха с местами, дядя Витя дважды умудрился повздорить с соседом, несколько раз поспорил со стюардессами, высказывая им свое недовольство и пытаясь наставить на путь истинный, облился бокалом вина – отвратительного, если говорить откровенно, не смог посмотреть кино – его наушники оказались сломанными, а в завершение всего дядю Витю стало мутить. Последним аккордом стала путаница во время выдачи багажа, когда его чемодан чуть не уволок наглый мужик.

Из-за всего этого у Нинкиного папы поднялось давление и начисто отбило желание спать, а потому по приезде домой он долго маялся в постели, слушая тихое сопение жены и представляя вместо барашков договоры с зарубежными партнерами, летящими к нему на стол. Заснуть это не помогло, и Виктор Андреевич попытался почитать книгу модного немецкого автора, от которого его всегда неудержимо клонило в сон.

Затем дядя Витя, злясь на все на свете, направился на кухню, надеясь, что ранний сытный завтрак поможет прийти ему в нужное расположение духа, ибо в самолете, по его словам, «кормили отменнейшей дрянью». Однако, уже только глядя в холодильник, Журавль-страший понял – никакого завтрака не светит, поскольку несколько недель никто не готовил ни завтраки, ни обеды, ни ужины, да и продуктов дома почти не было.

– Даже корочки хлеба в этом доме не сыскать, – пробурчал Виктор Андреевич, однако супругу свою будить не стал, мужественно решив дождаться, когда она сама соизволит проснуться. Зато Виктор Андреевич нашел орехи и кошачьи консервы. Он интереса ради даже открыл одну из них и понюхал – консервы заманчиво пахли тушенкой. Дядя Витя сглотнул невольно.

«Даже не вздумай, – говорил Кот. – Это мое».

Пока хозяева прохлаждались на отдыхе, он жил на даче приходящей домработницы, которая согласилась поухаживать за ним – щедрый от случая к случаю дядя Витя приплатил домработнице за это неплохую сумму, втайне надеясь, что на даче Кот сбежит и пропадет с концами. Тот, однако, пропадать не желал.