На волнах оригами

Хочешь, я тебе раскрою тайны взрослых людей, о том, как отсрочить появление наследников? – изящно вывернула она.

– Отстань, – злобно посмотрела на нее Катрина, а Журавль весело расхохоталась.

– А вы, значит, с Келлой, взрослые, да? – спросила Радова невинным тоном. Нинка тотчас замолчала. – И как он?

– Ничего так, – на автомате отвечала Нинка и, поняв, что сморозила, злобно уставилась на подругу. – Я же сказала, хватит об этом ничтожестве говорить! И запомни, Катька, это я его сделала.

– Конечно, ты, – ласково сказала она и обняла Журавля.

Они болтали еще несколько часов, делясь впечатлениями и рассказывая друг другу последние события. Постепенно Ниночка даже успокоилась – Катрина всегда благотворно влияла на ее взрывоопасный характер.

– Когда «На краю» уезжают? – как бы между прочим поинтересовалась она, прежде чем покинуть квартиру Радовых.

– Уже завтра, в полдень, – посмотрела на часы Катя. Настроение ее резко изменилось, что не укрылось от внимательной Нинки. – Сегодня последний день в городе…

– Понятно, пусть резвятся, пока могут, – изобразила равнодушие Журавль. – Кстати, сегодня у меня тусовка важная, так что мы не увидимся, – объявила она голосом ужасно занятого человека.

Подруги улыбнулись друг другу.

Катя отлично понимала, что никакой тусовки у Ниночки нет и не будет – просто она была не из тех людей, которые открыто скажут: «Знаешь, твой любимый завтра в городе будет последний день, и поэтому я не буду мешать вам прощаться».

В лифт, в котором не так давно ехал Келла, Нинка входила с улыбкой и помахала на прощание Кате. А вот выходила она в совершенно другом настроении. В глазах ее пылал голубой огонь, который мог сжечь все на свете, кроме проклятого издевательского чувства то ли любви, то ли ненависти.

И она все еще помнила, как Келла ее целовал.

Ее, а не какую-то там девку из групи.

Достать бы его сердце из грудной клетки…

* * *"

"Проводив Нину, я ушла в свою комнату – досыпать. С одной стороны, я была рада, что увиделась с подругой, по которой успела соскучиться, а с другой, в голове вертелись навязчивые мысли.

«Сегодня последний день. Сегодня наш последний день. Последний», – крутилось у меня в голове, и от этого становилось тревожно и даже страшно.