На волнах оригами

Хотя – тут парень криво улыбнулся – жизнь его уже отделала, раз свела с Королевой.

Веста удивленно взглянула на музыканта, но ничего не сказала, а положила голову ему на плечо. Келла наклонился и коротко, но очень чувственно поцеловал ее, вновь укусив за нижнюю губу. Девушка едва сдержала крик.

– Скоро мы окажемся вдвоем, крошка, – шепнул он Весте – естественно вполне отчетливо.

– Жду, – выдохнула та.

Нинка все это видела и слышала, и теперь едва ли не рычала от ярости.

Да как он посмел! При ней! Второй раз целовать этот пылесборник в наряде дешевой куртизанки!

Ножик захотелось достать с утроенным желанием, и лишь силой воли Ниночка заставила себя успокоиться.

– Парни очень хотят с тобой познакомиться, милая. Я им столько о тебе рассказывал, – продолжал тем временем Матвей с легкой душой, не подозревая, что творится с Келлой. – Они не верят, что существуют такие девушки, как ты. Идеальные.

Журавль кокетливо рассмеялась и в шутку ударила Матвея по руке.

– Что ты им про меня рассказал, милый.

«Обычная, ага, щас, – с ненавистью и отвращением подумал Келла. – Стерва ты конкретная».

Никто из девушек не унижал его так, как это сделала она.

Лифт в это время как-то странно закашлял и замер.

Синеволосый музыкант вдруг даже подумал мимолетом – а вдруг лифт, как и в тот раз, когда он тащил Королеву на руках, застрянет. Он даже почти надеялся на это, не совсем, впрочем, осознавая. Однако лифт не собирался устраивать такую подлянку, и створки его распахнулись.

Все четверо оказались на полутемной площадке с четырьмя дверьми. Однако тут они были не одни. На ступенях стояли двое парней: один – прижавшись спиной к стене, второй – напротив, уперев кулак в ту же самую стену и не давая возможности уйти.

Парни смотрели друг на друга немигающими взглядами, полными глубокой антипатии.

– Не надо. Не здесь, – тихо говорил тот, что стоял около стены. Одет он был по-деловому: в черный костюм с рубашкой, но без галстука. Однако, увидев новых действующих лиц, замолчал.

Тот, кто удерживал его – светловолосый парень в весьма неформальной одежде, услышав звуки лифта и шагов, повернулся. Красивое лицо его с опасно сверкающими глазами – во всем виноваты были янтарные линзы, не выражало ничего, кроме высокомерного презрения. По крайней мере, так показалось Матвею, которого подобные неформалы забавляли. Он считал их кем-то вроде клоунов.

Веста замерла, и на лице ее промелькнула улыбка, однако девушка промолчала.