Мой малыш миллионера

– «Макар Сергеевич» почему?

– Странный вопрос, – хмыкаю я. – Если вы за мной следили, как говорите, то должны знать, что от Богданова я скрывалась. И делаю это до сих пор. Дать сыну его отчество было бы глупо.

– А ты не думала, что мальчик может быть моим сыном? – Коршунов приподнимает солнечные очки, чтобы я могла разглядеть его хитрый взгляд.

– Нет! – выплевываю с презрением. – Между нами не было ничего.

– Ты в этом уверена? – усмешка растягивает его губы, а меня пробирает дрожь, больше напоминающая трясучку.

– Нет, – заявляю уроду, потому что в этом у меня нет никаких сомнений.

– Ладно, – Коршунов пожимает плечами. – Так что, Анют, твое возвращение означает, что ты в деле?

– Что надо сделать? – чувствую, как в голосе появляется пугливое подрагивание.

– Помнишь нашу встречу в «Сириусе»? – уточняет он, а я киваю.

Конечно помню! Я потом еще долго не могла прийти в себя. Все переговоры точно в прострации находилась.

– Мне очень нужно заключить контракт с ними. Дело принципа, знаешь ли, обскакать Богданова.

– И причем здесь я? Мирон не станет меня слушать.

– Конечно нет. Зачем ты ему? Безродная девка, что предала? У него теперь жена – дочь влиятельного политика. Ты для Богданова – пустое место.

Мои губы предательски дрожат. Коршунов бьет по больному. Будто знает, куда надавить, чтобы вызвать все те чувства, что разбушевались во мне от его неприятных слов.

– Твоя задача будет в другом.

– И где мне найти эту лицензию?

Коршунов толкает меня на грубое предательство. И это страшно. Но мой ребенок для меня важнее.

– Не знаю. У тебя есть два дня – ищи.

– А если Мирон все время будет на месте?

– Разве это имеет какое-то отношение к делу?

Так и хочется накинуться, и расцарапать его надменную физиономию.

– Мне плевать, как ты это сделаешь, и на что тебе придется пойти, но в пятницу Богданов должен облажаться, поняла?

Киваю.