Мой малыш миллионера

Пусть то, как я чувствую себя сейчас, будет известно только мне.

Следующим утро я оказываюсь разбитой. Несмотря на то, что проспала довольно долго. Ну, по крайней мере, по меркам предыдущих дней.

Зато сына оставила без молока, за что теперь себя проклинаю.

– Да ничего с ним не будет! – бубнит Катя. – Все едят смесь, и еще никто не умер. Да, Макарчик? Мама выдумывает?

Я вздыхаю, потому что мнения подруги не разделаю. Но теперь, поскольку, ночью я отдыхала, выбора у меня особо нет. Точнее, его нет у сына.

Мне не хочется идти на работу.

Практически рядом с ним стоит серебристая спортивная машина. Дорогая, наверное. Думаю, если сложить стоимость всех автомобилей моих соседей, то можно будет купить, разве что, комплект зимней резины для нее.

Вообще непонятно, что такая тачка забыла в нашем простом районе.

Сначала я вообще не предаю ей никакого значения. Но потом, примерно в тот момент, когда ровняюсь с ней, водительская дверь неожиданно распахивается.

– На работу спешишь? – голос Коршунова забирается под кожу.

Мое сердце в момент ускоряется. Воздух вокруг будто становится редким, как на горной вершине, а тело замирает, хотя мне хочется бежать со всех ног.

– Отличный сегодня день, да, Анют? – не дождавшись моего ответа, мужчина задает следующий вопрос. Облокачивается о капот своей спортивной машинки, и скрывает бесстыжие глаза под затемненными очками.

– Что вам от меня нужно? Оставьте меня в покое, ясно? – вырывается из меня.

– Я уже сказал: мне нужна твоя помощь.

– Знаете, что? А не пойти бы вам куда подальше? – пытаюсь собрать всю волю в кулак, чтобы дать отпор. Из-за своей мягкости, я, бывает, попадаю в передряги.

Дабы подтвердить свои намерения, резко разворачиваюсь. Пытаюсь уйти от Коршунова, тем самым поставив точку.

– Надеюсь, ты успела попрощаться с сыном? – летит мне вслед. – Я всегда исполняю обещания. А ты помнишь, что я обещал.

Ужас впивается мне спину ледяными шипами.

Приходится остановиться. Я понимаю, что это шантаж, но подставить под удар сыночка не могу."

"– Хорошая девочка, – довольно заключает Александр, когда я возвращаюсь. – Почему кстати, Сергеевич?

– Что? – не понимаю, о чем речь.