Метанойя

Он облокотился на перила и с высоты девятого этажа вгляделся в очертания древнего кремля, стоящего здесь много веков на берегу еще более древнего озера. Картина, знакомая с детства. А там, справа, была школа, в которой он учился. Краешек ее тоже был виден отсюда. Тихий городок его детства. Здесь он родился, здесь прошла его юность. Здесь с ним случилась первая любовь. Отсюда он ушел в армию, еще не зная, что идет на настоящую войну. И всегда, где-то рядом с ним были его родители, готовые помочь и поддержать. Он поднял лицо вверх и облизал соленые от слез губы.

По ясному небу величественно плыли облака, создавая порой фантастические картины. Раньше он, гуляя с собакой за городом, любил лежать в траве, смотреть в небо, на плывущие вот так облака и мечтать. Все возвращается. Он вздохнул. Сколько ни откладывай неизбежное, но неизбежного не избежать. Егор вытер ладонями мокрое лицо и вернулся в комнату.

— Вы меня слышите? — тихо спросил он, опустившись на пол перед родителями.

— Да, — их голоса слились в один.

"

"— Ваш сын Егор умер, сегодня вам позвонили и сообщили об этом. Егора последний раз вы видели давно — больше месяца назад. Завтра похороны, по его завещанию тело сожгут в крематории. В Москве. Вы должны присутствовать на церемонии, после чего привезете прах домой для захоронения. Вы убиты горем, но перенесете эту потерю достойно, — Егор сглотнул, — потому что где-то в глубине души вы будете точно знать, что все это инсценировка. Что придет время, и, выполнив задание, я вернусь живой и здоровый.

Поэтому вам надо держаться и не раскисать для того, чтобы однажды, очень скоро, вновь встретить меня здесь, дома. Вы все поняли?

И опять сдвоенное:

— Да.

Егор вышел на кухню, посмотрел, не осталось ли что-то после его присутствия. Посуда помыта, все убрано. Хорошо. Его здесь сегодня не было, он умер. Он обулся, прихватил верхнюю одежду, и перенесся на Кубу, на бесконечный пляж Варадеро, пустынный, как всегда. Ближе к кромке нависавших над пляжем пальм стоил лежак с пляжным матрасом в тени грибка из пальмовых листьев.

Так здесь было всегда, когда он этого хотел. Егор сел на лежак и открыл телепортационное окно в комнату с родителями. Они все так же сидели на диване с застывшими взглядами. Да ведь и прошло не больше минуты.

— Вы меня слышите?

— Да.

— Я сосчитаю до трех, и вы очнетесь, помня лишь то, что я вам сказал.

Они его не видели, окно было с односторонней проницаемостью. Но слышали хорошо.

— Раз. Два. Три.