Метанойя

— Я знаю, — кивнул Соколов, — и извинения ваши принимаю.

* * *Немирович, в подробностях ознакомившись со всей историей, думал недолго.

— Егор Николаевич, вы убиты.

— Согласен, — улыбнулся Егор.

— Акт о смерти сейчас подпишем. Тело вывезем, поместим в морге.

— Мммм…, - только и смог вымолвить Соколов.

— Думаю, заказчик захочет убедиться в смерти и посетит морг. Там мы его возьмём. Ну, или того, кого пошлют проверить. Через него выйдем на заказчика.

— А если никто не придет?

— Значит, придется организовать похороны, чего бы очень не хотелось, ведь тогда придется вводить в курс ваших родителей.

В похороны без родителей покойного никто не поверит, согласитесь.

— Да уж, — Егор почесал лоб, — лучше бы без этого обойтись.

— Надеюсь, обойдемся без этого. Им нужно быстро убедиться в вашей смерти и, надеюсь, вернуть семью командиру части.

— Надеетесь? То есть…, - генерал Федотов опустил глаза.

— Антон Ильич, вы должны быть готовы ко всему, — ответил Немирович. — Обнадеживать вас не буду. Но надежда есть.

Они ведь не убийцы, раз решили действовать чужими руками. К сожалению, наш Егор Николаевич не скрывается, свободно перемещается по городу, живет в своей квартире. Убить они его могли и без вас. Но не стали, переложили это на ваши плечи, хотя, повторю, надежнее это было сделать самим. Ведь был вариант, что генерал упрется, доложит и тогда товарища старшего лейтенанта достать будет гораздо труднее. Из этого я делаю вывод, что они не убийцы. А это дает хороший шанс на возвращение семьи в случае, если они убедятся в том, что Соколов мертв. Вывод?

— Нам надо их в этом убедить! — твердо ответил Федотов.

— Следовательно, Соколова в морг, вас — на Лубянку. Ну, если точнее, к нам в СИЗО, на Энергетическую. Вино красное есть?

— Что? — удивился генерал.

Немирович вздохнул:

— Вы как убили Соколова, задушили?

— Нет, застрелил.

— Если застрелили, должна быть кровь. Красное вино подойдет, накроем простыней, простыню польем вином, унесем Егора Николаевича, никто и не поймет.

— Понял! Есть вино, португальский портвейн, мне подарили на праздник какой-то, уж не помню, — Антон Ильич метнулся к шкафу.

— То, что надо, — открыв бутылку, сказал Немирович удовлетворенно, — темно-красное по цвету и густое по консистенции. Товарищ генерал, разрешите воспользоваться вашим телефоном?

— Конечно.

Через час из части выехали две машина. Одна — труповозка, с Егором внутри, лежащим на носилках и накрытом заляпанной подарочным портвейном простыней.