Скандальная история старой девы

Без угрозы.

Некоторые мужчины переглядываются. Кто-то кривит губы, кто-то опускает взгляд.

Седовласый окидывает меня презрительным взглядом.

А я сижу, чувствуя на груди вес руны. Рагнар сделал первый шаг, пытаясь изменить что-то, но разве я могу молчать?

Я медленно поднимаюсь на ноги, глядя на того мужчину, который осмелился высказать недовольство вслух.

Да, он меня раздражает. Да, я считаю его лицом старого порядка. Того, что держится не на справедливости, а на удобстве.

Я выпрямляю спину и чувствую, как на меня устремляются взгляды – одни с интересом, другие с досадой, третьи с откровенным презрением.

Пусть. Пусть смотрят.

– А мне вот интересна ваша позиция, – медленно произношу я. – Вы считаете, что женщины, прошедшие через боль, лишения и работу в ядовитом цехе, хуже тех, кто по счастливой случайности вовремя нашёл мужа?

В зале снова тишина. Только потрескивают факелы.

Мужчина не отвечает сразу. Он глядит потрясённо, как и многие другие. Орм рядом со мной одобрительно улыбается.

Никто не ожидал, что я – жалкая старая дева – подам голос и осмелюсь спорить.

За этим столом самые влиятельные мужчины Мраколесья. Государственные дельцы, владельцы рудников, генералы, советники – те, кто привык приказывать женщинам, а не слушать их. Те, кто верит, что их слово весит больше, чем даже жизни всех старых дев из земель безмужних.

А теперь они смотрят на меня поражённо. Как на какую-то диковинку.

Трещина в многовековой стене уже пошла. Нужно лишь приложить еще немного усилий…

– Так могла сказать только женщина, – хмыкает тот самый седовласый мужчина.

Он медленно встаёт, оправляя богатую накидку, и обводит зал снисходительным взглядом. – Вы говорите о страданиях старых дев, но забываете, что семьи и общество вкладывали в них, ожидая, что они станут жёнами и матерями. А они не оправдали ожиданий. Но долг-то возвращать нужно. Не могут же они до смерти быть бременем родственников? А мы ещё не берём в расчёт, что они одним своим нахождением в обществе отравляют умы молодых девушек кощунственными мыслями о том, что можно отказаться от самого важного и единственного долга женщины – быть женой и матерью. Старых дев надлежит изолировать.

Какой вздор! Я поджимаю губы, сдерживая рвущиеся наружу возмущённые слова.

Я не должна ссориться.

Я должна найти к ним подход.

Рагнар ничего не говорит, он слегка улыбается, глядя на меня. Он не планирует мне помогать в этой словесной перепалке.