Скандальная история старой девы

Опускаю голову, но Рагнар поднимает руку и поддевает мой подбородок пальцем, вынуждая смотреть. Он изучает меня, скользит взглядом по шее, по плечам, по лицу, будто запоминает каждый изгиб.

Я понимаю, что именно им движет. Но также осознаю, что вот он мой шанс попросить у него милости. Переступить через себя и свою бесполезную гордость ради женщин, которые нуждаются во мне.

– Я хочу попросить у тебя помощи, – сглатываю вставший в горле ком.

Подмечаю секундное изумление в глазах дракона, и улыбаюсь в ответ. Он ловит мою улыбку, и я вижу, как слегка приподнимаются уголки его губ в ответ.

– Ты никогда не просишь ничего, Анна. Только отказываешься от всего, что предлагаю. Я даже заинтригован. И чем же тебе помочь?

Пальцы Рагнара ползут вбок, соскальзывают с моего подбородка и невесомо оглаживают линию челюсти.

Я подавляю желание отстраниться, чтобы избежать прикосновения, и собираю волю в кулак.

– Ты же знаешь, что производство ядовито? Смотрел отчёты от Хаука? Он уже должен был предоставить тебе официальный документ.

Дракон мрачнеет, сжимает губы в тонкую линию:

– Видел и знаю.

– Нужно это исправить. Найти того, кто придумает как обезопасить производство. А пока что женщины не должны работать и травиться.

Рагнар убирает руку от моего лица, и его взгляд становится суровым:

– Это не то, куда тебе следует лезть. Но если станет легче: мои люди подготовили средства защиты для работниц. Они помогут… но безусловно полностью не защитят.

– И ты считаешь, что это справедливо? – из меня вырывается горький смешок.

– Я не считаю это справедливым. Но всё утроено гораздо сложнее, чем ты себе представляешь в своей маленькой женской головке, Анне. Весь регион зависит от одной единственной фабрики. Это серьёзная ошибка прошлых князей, которые столетиями не хотели менять порядки. Но всё не может измениться в мгновение ока.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Значит, ты не намерен делать ничего?

– Я предоставил средства защиты.

Внутри вспыхивает отчаяние, когда я смотрю в непроницаемое жёсткое лицо Рагнара. Он не отступит, потому что мыслит другими категориями.

– В тебе нет ничего от человека! – мой голос срывается от негодования и бессилия. – Лишь звериная суть. Даже к женщинам ты не испытываешь сочувствия.