Красив. Богат. Женат

Она, покачнувшись, тоже делает шаг вперед. Мать ее не останавливает, и мне видится в этом хороший знак.

- Еблан, - догоняет в спину и воспринимается мной как благословение.

Марина замирает на верхней ступеньке, оглядывается на Раису, словно ища ее одобрения, а потом быстро спускается. Ускоряется, и я тоже прибавляю шаг.

- Арсений, - читаю по бледным губам и, подхватив ее, прижимаю к себе, не жалея силы.

Она сразу начинает плакать. Поднимает голову, тихо ахает и протягивает руку к моему лицу. Вижу на кончиках ее пальцев кровь.

Странно, потому что боли не чувствую. Ни раздражения на ее брата, ни страха перед разговором с Германом, только терпкую эйфорию, что снова держу ее в руках.

- Привет, - бормочу с улыбкой.

- Саша! – восклицает моя тигрица, демонстрируя брату испачканную кровью руку.

- Мариш, успокойся… царапина…

- Скажи спасибо, что не кастрировал, - ворчит, проходя мимо нас.

Даша держит его за руку и, оглядываясь, с тревогой смотрит в мое лицо. Подмигиваю, дескать, пустяки.

- Господи, Арс, - шепчет, смаргивая слезы, - больно?

- Нет.

- Ага, иди, - юродствует Саня, - там тебя еще напутствие от тестя ждет.

Вместе поднимаемся на крыльцо и останавливаемся перед Раей. Я с глупой улыбкой протягиваю ей букет, она, хмыкнув, принимает и сует в него нос.

- Спасибо, Арсений.

Маришка, чувствуя себя неуверенно, не рискует обнимать меня при матери, но жмется щекой к моему плечу.

Раиса, мудро не акцентируя на этом внимания, рассматривает повреждения на моем лице, которые я начинаю чувствовать только сейчас.

- Мам, надо обработать.

- Найду антисептик, - кивает она, направляясь к входу в дом.

Я говорил с ней. У нас была долгая беседа в течение часа. Мне нужно было объясниться и убедиться, что на Марину здесь не оказывается давления. Разговор вышел продуктивным. Раиса, не перебивая, выслушала, так же спокойно высказала все, что думает обо мне и мягко намекнула, что меня здесь ждут. Как «самого дорогого гостя».

Глава 60.

Папа, брат и Арсений уже второй час беседуют в кабинете.

- На стул хоть сядь, - выглядывает Даша из кухни.

- Не хочу.

На самом деле от волнения подкашиваются колени, и все нервы натянуты до придела. О чем можно говорить так долго?!

Стены толстые, двери из массива дерева, но время от времени я слышу Сашин рык и промораживающий душу ровный папин голос.

Иногда мне кажется, что они говорят обо мне, иногда – что о работе Арса.