Командир

На миг даже растерялся и вообще перестал понимать, что делать. Начальник, видя моё состояние, произнес:

— Сергей, соберись и не раскисай. Все мы смертны, и жизнь так устроена, что рано или поздно человек умирает.

Я только кивнул в ответ и спросил:

— Откуда можно позвонить?

Тот указал на стол со стоящим на нем телефоном.

— Звони прямо отсюда, я пока отлучусь.

С этими словами он покинул кабинет, а я не откладывая и не собравшись с мыслями взялся за трубку телефона.

Разговор с братом получился, что называется, в одну калитку.

— Мама просила не говорить тебе о ее смерти, чтобы ты не сорвался на похороны, но я не смог с тобой так поступить. Не знаю, почему она не хотела, чтобы ты приезжал на её похороны, но я все равно решил поставить тебя в известность, а приезжать или нет — это ты сам решай. Если всё-таки надумаешь приехать, обратись к начальнику управления, он поможет попасть на самолёт, летящий в Москву.

Вот и весь разговор.

Я, положив трубку, подумал: «ну уж нет. Пошёл он нахрен, этот дядька. Не собираюсь я вести себя как страус и прятать голову в песок, тем более что проводить родного человека в последний путь — святое дело. И пофиг мне, что мама для меня, по сути, чужой человек, на сердце все равно тяжело, а значит, еду в Москву, без вариантов».

Приняв это решение, я сразу отправился на поиски начальника управления, без него мне вопрос с посадкой на самолёт не решить.

— Полетишь на похороны?

— Да, и хотел просить вас о помощи.

— Не надо просить, — невесело улыбнулся он. — Ввылететь сможешь завтра в четыре утра. Я позвоню на аэродром, переночевать тебе лучше там, чтобы не ездить по ночам. Документы сейчас подготовят. Перед отправлением на аэродром загляни ко мне, я кое-какие документы передам с тобой для твоего брата.

Я только и смог, что кивнуть ему на это и сказать короткое «спасибо».

Слишком я тут какой-то сентиментальный стал что ли, даже плакать хочется.

С трудом держа себя в руках, направился на квартиру, которую так и продолжал снимать несмотря на то, что по большей части там не жил. Только добравшись туда, я дал волю чувствам, которые, надо сказать, были довольно неоднозначные.