Отец моего жениха

Молотов расстегивает брюки и одним движением снимает их себя, оставаясь в одних серых боксерах. Я невольно сглатываю - про скалку я не ошиблась. Такой бабуля тесто на пельмени раскатывала. Диме она по наследству почему-то не передалась.

- Волнуешься?

Я мотаю головой, все еще не в силах оторвать взгляд от выпуклости его трусов, которая, несмотря на весь мой трепет, вызывает новый прилив возбуждения. Господи, красивый какой Сергей мужик. Я таких только на картинках видела. Хотя бы чем-то его природа должна была обделить, но нет - даже на огромный член не поскупилась.

Сергей упирается коленом в кровать и через секунду накрывает меня твердостью своего тела, вызывая благоговейный вдох. Убирает волосы с моего лба, спускает взгляд к губам и касается их большим пальцем. В этом прикосновении нет нежности: оно порочное. Грязное. А так как и я не ангел, то глядя ему в глаза, касаюсь подушечки кончиком языка, и пряно-солоноватый вкус его кожи отзывается в животе новой вспышкой жара. Сощурив глаза, Сергей проталкивает палец мне в рот, и я послушно обхватываю его губами.

- Красивая ты девочка, Юля, - негромко говорит Молотов, после чего его рука находит мою и проталкивает между нами. Прежде чем я успеваю задуматься о том, что за этим последует, моя ладонь ложится на его эрекцию."

"Господи, он здоровый. Очень и очень здоровый. Нужно испугаться, но во-первых, пугаться поздно, а во-вторых, я не из пугливых.

Делаю несколько движений рукой вниз и вверх, не переставая смотреть на Молотова. Он тоже смотрит на меня: яркие губы приоткрыты, дыхание прерывистое, ресницы подрагивают.

- Я не боюсь, - говорю одними губами.

Молотов пробегается вглядом по моему лицу, после чего, обхватив запястье, вытаскивает ладонь из боксеров, и тянется к прикроватной тумбе. Вновь нависает надо мной, прочерчивая глазами огненную прямую от шеи к животу, и сосредатачивается между бедер.