Хозяйка старой пасеки

Записи экономки, пусть и не тронутые пожаром и потопом, выглядели не лучше — разрозненные листы, которые она не потрудилась сшить, корявый почерк, тут и там то жирные пятна, то кляксы чернил.

Стрельцов глубоко вздохнул.

— Я бы сказал, что эти документы демонстрируют вопиющее небрежение делами и неудавшуюся попытку то ли отвлечь внимание, то ли уничтожить нечто, не предназначенное для посторонних глаз. — Он вдруг широко улыбнулся. — Хотя должен заметить, что ваша формулировка при всей ее неизящности отличается редкой выразительностью.

Щеки зарделись. Чтобы сменить тему, я приподняла двумя пальцами лист, на котором не то ели борщ, не то пытались кого-то убить.

— Если тетушка допускала, чтобы дела велись в таком виде, убийца явно не Савелий и не экономка, — не удержалась я. — При таком, с позволения сказать, учете можно воровать, пока от дома не останутся одни стены.

Зато я снова становлюсь главной подозреваемой. Обнаружила, в каком состоянии дела, психанула да и двинула тетушку по голове первым, что под рукой оказалось.

Я взяла со стола еще один листок.

— Куплен цыбик лучшего хатайского чая у купца Потемкина, заплачено 525 отрубов. Вышло 57 фунтов чая, пришелся фунт по 9 отрубов 23 змейки. Один фунт рассыпан, собранный с пола с сором отдан дворнику. Остальное убрано в комод под замок.

Я подняла взгляд на Стрельцова, пытаясь переварить прочитанное.

— Воля ваша, но то, что было в комоде, походит на лучший хатайский чай не больше, чем я на крокодила.

Стрельцов подавил улыбку.

— Смею заверить, что вы совершенно не похожи на крокодила. — Он вынул из моей руки листок. — Судя по дате, покупка совершена два года назад.

Я наконец пересчитала фунты в нормальные единицы.

— Даже если все в доме, включая Герасима, гоняли чаи с утра до ночи, должно бы еще остаться. А если там была та гадость — то осталось бы почти все.

— Возможно, ваша тетушка решила, что хатайский чай стал не такой, как во времена ее молодости, — со стариками это часто водится, и продолжала его пить. — Стрельцов пожал плечами. — Однако я не знаю купца Потемкина.