Хозяйка старой пасеки

— Дозволите сесть?

Я кивнула, он устроился на земле рядом с Варенькой.

— Вы, барышня, послушайте, вдруг поучить кого-нибудь нужно будет, чтобы все сделали правильно. Желтый или рыжий волос хорош, если в траве удить, белый — в прозрачной воде.

— Здесь вода чистая, — заметила Варенька.

— Да, токмо выбирать-то особо не из чего было. Белый только у кобылки, что в стойле стоит, а от кобылки на лесу волос не годится, только от жеребчика. И ежели совсем все по-хорошему делать, то, прежде чем лесу вить, волос нужно в щелоке вымыть, выполоскать как следует да на солнышке выбелить.

Коли вы, барышня, потом захотите, велите Герасиму все по правилам сделать, а пока — как есть. Берете, значит, прядки…

Его потрескавшиеся пальцы с обломанными ногтями двигались удивительно ловко — не хуже, чем у Вареньки, когда она по его указаниям начала заплетать косичку. На поплавок пошел стебель камыша, а крючки сотский, хитро улыбнувшись, извлек из подкладки шапки.

— Завсегда с собой ношу, вдруг пригодятся.

Вот и пригодились.

— Сколько за крючок просишь? — поинтересовалась я.

Мужик замахал руками.

— Да что вы, милостивица! Дело-то недолгое: проволоку нагреть, скрутить да заточить. Ежели в самом деле разрешите хоть фунт рыбешек взять, то и в расчете будем.

— Я же сказала, что разрешу.

— Вот и славно, вот и благодарствуем. Теперь самая малость осталась — червей копнуть. — Он достал из-за голенища сапога нож. — Опарыши, конечно, лучше, ну да и дождевые сгодятся.

— Фу! — скривилась графиня.

— Так это не для вас, барышня, вам зачем ручки-то пачкать. На хлебушек вон ловите.

Он протянул ей ломоть хлеба, помог насадить на крючок шарик из мякиша.

— А теперь сидите тихохонько, и, когда клюнет, упаси вас господь смеяться или громко радоваться. Всю рыбу распугаете.

Варенька кивнула, сосредоточенно уставилась на поплавок. Быстро глянув на меня, махнула рукой, шепнув одними губами:

— Иди, Глаша. Мы сами.

Я вопросительно посмотрела на сотского, тот кивнул.

Спорить я не стала. Утро тихое, ночной пришелец, кто бы он ни был, вряд ли полезет днем, тем более раненый. Полкан, кажется, был со мной согласен, потому что покрутился у ног и потрусил вглубь парка, старательно расписываясь на деревьях. Как ни симпатична мне была Варенька, но, оставшись в парке одна, я испытала облегчение. Можно было расслабиться и не думать, как бы не сморозить что-то неподобающее. Просто брести, вдыхая свежесть утра и слушая птиц.