Ян (не) для Янки

Это пустое! – Ян бросает газетные обрывки на стол, а я вздрагиваю.

Прячу за спиной перевязанную ладонь и интуитивно мотаю головой: это не всё! Я видела в кофейне распечатки счетов, доказательства, что Бельский внаглую уходит от налогов и прочую бухгалтерскую отчётность. Но вымолвить не могу ни слова. Меня смущает присутствие Яна, а ещё… ещё мне стыдно признаться, что рылась в чужих документах.

– Там же не только фотографии. Наверно, – голос отчаянно не слушается и противно скрипит.

– Только фото, – выдыхает Яник и в доказательство раскидывает вырезки по столу.

Вот Бельский обнимает молодую блондинку, до безумия похожую на собственную дочь, там сидит с высокой брюнеткой за столиком в ресторане, а на крайнем снимке похотливо касается губами рыжей куклы в пошлом наряде. Фото мерзкие, отвратные, но, кроме них, на столе больше нет ничего. И пока Шах пристально наблюдает за тем, как я бегаю взглядом по снимкам, никак не могу сообразить, куда делось всё остальное?

– Мишин! – почти кричу, непроизвольно прикрывая ладонями рот.

 – Это он, Ян! Он забрал! Я с Машкой всего на минутку отошла в уборную. Но зачем ему? Я… я не понимаю!

Ян моментально меняется в лице. Он взволнованно подходит ближе и, оторвав мои ладони от губ, решительно требует ответа:

– Что с тобой? Кто это сделал? – он обеспокоенно смотрит на мои порезы, прикрытые тонким бинтом, и насильно тащит меня к дивану. – Сядь! Я сейчас!

Шахов срывается с места, попутно стягивая с себя тёплый свитер, и, видимо, спешит за аптечкой. Вот он мой шанс убежать! Но я намеренно его упускаю! Дожидаюсь, когда Ян вернётся.

Позволяю ему как следует обработать порез. Рассказываю, как сбила спиной вазу и грохнулась следом на осколки. А ещё немного успокаиваюсь. Рядом с Яном мне больше не страшно. Рядом с ним даже боль отходит на задний план.

– Вроде всё, – Шах ещё раз осматривает мою перевязанную ладонь, а потом без спроса берёт в руки вторую. – Больше нигде не порезалась? Точно?

– Точно, – шепчу, по-глупому прикрывая глаза. Я словно снова вернулась в прошлое, в котором мы оба имели право на чувства.

Они и сейчас никуда не делись! Знаю, что нельзя! Понимаю, что всё это неправильно! Против законов само́й природы! Но мне сейчас так хорошо… Уже завтра Ян станет чужим! Уже завтра любовь всей моей жизни превратится в пепел. Но сейчас Шах так близко, что я забываю обо всём.

– Я всё равно тебя люблю, понимаешь? – бормочу невпопад. Какой теперь смысл скрывать?

Ян напрягается всем телом и, кажется, не дышит. Он слушает меня.