Я (не) ведьма

Сначала ему и в самом деле удалось потеснить сэра Эдейла, но вскоре стало ясно, что сила не на его стороне.

Боевые мечи мелькали, как серебристые рыбки. Я вынуждена была признать, что это очень красиво — когда двое сражаются насмерть. Страшно, но красиво.

— Да он играет с ним, — озвучила леди Слим то, что заметили все — сэр Эдейл, отступая, водил противника за собой по всему полю, не нанося ударов, а только лишь обороняясь.

Но как обороняясь!

Как будто отгонял надоедливого комара!.. Казалось, ему даже лень было шевелить рукой, но его меч всегда становился на пути меча сэра Лукаса, и тот не мог пробить эту ленивую защиту.

Постепенно сэр Лукас терял терпение — движения его стали судорожными, резкими и беспорядочными. И тогда сэр Эдейл перешел в наступление. Никто не заметил быстрого движения, а я — тем более, потому что меня ослепил блик на клинке, но сэр Лукас получил обидный удар по уху мечом плашмя, и это вызвало уже не восторг, а хохот.

Да, толпа жестока — и вчерашний любимчик, беззастенчиво побиваемый сегодня, уже не вызывал сочувствия, а только насмешку.

Леди Альва покачала головой и произнесла:"

"— Только бы сэру Лукасу хватило ума остановиться. Уже все поняли, что ему не победить.

— Как же сдаться, если принцесса Ольрун смотрит? — шепотом сказала леди Слим.

— Но и у сэра Эдейла терпение не безгранично, — возразила леди Альва.

— Зато безгранична гордыня, — вставила леди Рюген.

— Вам это, несомненно, виднее, милая леди, — сказала я, и немедленно привлекла к себе внимание.

— Мы с вами как будто поменялись ролями, — леди Рюген придвинулась ко мне по скамье.

Леди Слим дернула ее за поясок, но остановить леди Рюген было уже так же сложно, как вразумить сэра Лукаса, который дико заорал, подбадривая себя, и бросился в очередную атаку.

— Конечно, произошло, — ответила я, посмотрев на леди Рюген, хотя больше всего мне хотелось смотреть на поле.

— Ночью мне приснился сон — святая Кандида сошла с небес и сказала, что я была ужасно несправедлива по отношению к Эдейлу, потому что он — самый богобоязненный и целомудренный из всех рыцарей мира. Ночь перед этим боем он провел в посте и молитве, презрев мирские соблазны. «Ты должна молиться о нем, дочь моя, — сказала мне святая Кандида, — потому что рыцарей, способных противостоять благородным блудницам, в этом мире осталось очень, очень мало.