Я (не) ведьма

Леди Манила не пожелала продолжать разговор или просто не нашлась с ответом. Волынки опять начали свою протяжную песню, глухо зарокотали бубны, и вилланы возобновили прерванный танец.

Сэр Раскел выждал момент, когда на нас глазели поменьше, и тихо сказал мне:

— Вообще-то, это обручальное кольцо — подарок вашего мужа, миледи.

— Уверена, что милорд даже не заметит его пропажу, когда появится, — ответила я, глядя на танцующих. — Если появится.

— Вы в этом сомневаетесь? — угрюмо спросил сэр Раскел.

— Вы прячете его так хорошо, — теперь я посмотрела ему в глаза, — что я начинаю сомневаться в его существовании.

— Никогда, — произнес он, тоже посмотрев мне прямо в глаза. — И если честно, я не знаю, как произойдет наша встреча. Нобар явно не яблоки есть сюда приехал. Он пытается нам помешать. Разве вы не видите, что он следит за нами?

— И что вы предлагаете? — делано ужаснулась я. — Сидеть, смирно сложив руки? Вы должны были предвидеть и это.

— Его надо отвлечь, — угрюмо сказал сэр Раскел, и если я что-либо понимала, он предпочел бы еще раз бросить меня в реку, чтобы занять внимание колдуна. — Но я еще не придумал — как.

— Тогда думайте, — посоветовала я ему и махнула рукой, подзывая старосту.

— Что угодно, миледи? — он тут же подскочил к нашему столу.

— Мне угодно танцевать, — сказала я с улыбкой. — Ваши музыканты умеют играть яичный танец?

Лицо метра Джеронима вытянулось, а сэр Лаэрд, как раз пригубивший пива, поперхнулся по-настоящему.

«Яичный танец» или «яичная пляска» никогда не были образчиком хорошего вкуса. Танец простолюдинов, жонглеров на ярмарочной площади. Церковь не запрещала его, но сдержанно осуждала. Наш епископ не раз на праздничной проповеди напоминал, что только грешники, позабывшие небеса ради мира, предаются этому

«разнузданному обряду».

Что касается меня, я не видела ничего разнузданного или неприличного.

— Э-э… миледи, верно ли я вас понял… — заблеял староста."

"— Не знаю — верно или нет, — прервала я его. — Просто скажите: они сыграют? Я хочу танцевать.

— Конечно, — тут же ответил староста.

— Вот и замечательно, — я поднялась из кресла и сбросила туфли.