Я (не) ведьма

— Кто ссудил мне одежду? Я хотела бы наградить девушку за подарок.

— Это моя дочь, миледи, — тут же вскинулся староста и замахал рукой, подзывая кого-то.

Появилась крепкая рябая девица. Она неуклюже поклонилась и застыла, уставившись на меня с открытым ртом.

— Как тебя зовут? — спросила я приветливо.

— Джудит, миледи, — пробормотала она.

— Ты очень выручила меня, Джудит, — сказала я. — Кроме благодарности мне бы хотелось подарить тебе… — тут я поняла, что дарить вилланке мне нечего и обернулась к сэру Раскелу.

Он покачал головой:

— Я не брал с собой денег, миледи.

Я оглянулась на остальных рыцарей. Кто-то из них начал шарить по карманам, но монет не нашлось.

Как назло именно в этот момент я заметила лорда Нобара с сестрицей. Они сидели в тени дерева, рядышком, как голубки, и наблюдали, как я пытаюсь отблагодарить вилланку, ссудившую мне одежду. Во взгляде Нобара я прочитала насмешку — королева в нищенском платье не может найти пару медяков, чтобы отблагодарить другую нищенку.

— Вот так досада! — весело сказала я. — Никто из нас не догадался захватить с собой хотя бы монетку, милая Джудит. Тогда прими от меня другой подарок, — я сняла с пальца обручальное кольцо и протянула его девушке.

— О… благодарю!.. — она не осмелилась взять кольцо рукой и подставила передник.

— Миледи, — предостерегающе подал голос сэр Раскел, но я уже бросила кольцо дочери старосты.

— Надеюсь, всем нам будет сопутствовать удача в этот праздничный день, — продолжала я, словно не замечая старого рыцаря, — и никто больше не решит поплавать, ибо не время для плавания, все-таки.

Я засмеялась, и староста и его дочь тоже засмеялись, поддерживая мою шутку. Под дубом раздался серебряный смех леди Манилы, но лорд Нобар остался невозмутим.

— Для вас приготовлено место в центре, — староста придержал коня, пока Эрик помог мне спешиться.

"Меня торжественно проводили к высокому деревянному креслу, на котором лежала бархатная подушка, и я расположилась со всеми удобствами. Лорду Нобару и леди Маниле полагалась скамья, которую, правда, застелили шерстяным покрывалом.

Вилланы, уже плясавшие на площади, позабыли о танцах и сгрудились толпой, кланяясь мне и таращась, как на чудесное чудо.