Фредерика

Сожалею, — что мне приходится докладывать вашей светлости о том, что, когда на него было оказано давление, оно проявило непослушание — даже со мной! Я решил, что лучше будет привязать его к перилам до возвращения вашей светлости. Иначе, — сказал он, превзойдя в холодности самого маркиза, — он бы исцарапал всю дверь в библиотеке.

— Какое ты неспокойное создание! — сказал Алверсток, обращаясь, к великому облегчению его лакеев, прямо к Лафре. — Нет, нет, сидеть, черт возьми, сидеть! А где мистер Тревор?

— Как только он произнес это, его взгляд наткнулся прямо на секретаря, который появился из своего кабинета и с опасливой миной смотрел на эту сцену.

— Ах, вот ты где! Тогда, ради Бога, сделай что-нибудь с этой несносной дворнягой!

— Дворняга, сэр? — спросил Тревор изумленно. — Я думал, это..!

— Брось, Чарльз! Ничего ты не думал! Почему ты не проследил, чтобы собака была возвращена своим хозяевам?

— Я сделал все, что мог, сэр, — сказал Чарльз. — Но со мной он тоже не захотел пойти.

— Еще скажи, что он бросился на тебя и ты растянулся во весь рост на улице! — сказал Алверсток, отбиваясь от ласковых приставаний Лафра."

"— Нет, этого не было. Он просто сел на задние лапы и не вставал! — весело вспоминал Чарльз. — Когда я доволок его в таком положении до Дэвис-стрит, понял, что пора возвращаться, так как уже три дамы обвинили меня по дороге в жестком обращении с бессловесным созданием. К тому же я устал!

— Почему, черт возьми, ты не запихнул его в какой-нибудь кэб?

— Мы пытались это сделать вчетвером, но он не та собака, что позволит себя запихивать куда-нибудь, к тому же без намордника, сэр! Уолтера он уже укусил.

— Ах, тебе так кажется? — гневно переспросил лорд.

— Так мне всегда казалось, — сказал Чарльз.

Он заметил, как настойчиво Лафра трогает лапой маркиза, и его осенила счастливая мысль.

— Может быть, он согласится пойти с вами, сэр? — предложил он.

— Еще слово, и ты с позором будешь уволен, Чарльз! Если ты думаешь, что я поведу по улицам Лондона эту безродную шавку, то ты сошел с ума!

Он повернулся так быстро, что лакеи не успели стереть с лиц одобрительные усмешки.