Фредерика

Она сказала, что пусть болтают что хотят о барселонских овчарках, если им нравится, но она не верит ни одному слову, и скоро дойдет до того, что нельзя будет спокойно гулять в парке, где на людей набрасываются бешеные собаки.

Маркиз прибегнул к своему самому убийственному оружию: он поднес к глазу монокль. Сильные мужчины бледнели, когда этот монокль был наведен на них. Остролицая же не побледнела, но слова застряли у нее в горле. Маркиз сказал:

— Вы должны извинить меня, мэм: у меня ужасно плохая память, но мне кажется, я не помню, чтобы был знаком с вами.

Фредерика, которая тут же изменила свое первое неблагоприятное впечатление о нем, быстро проговорила:

— Не могу, потому что я понятия не имею, ни кто эта дама, ни зачем она сюда явилась. Просто ей хотелось убедиться, что мы с вами родственники, в чем она сильно сомневалась!

— Мне это не кажется достаточным поводом для визита, — сказал он.

— Мне это совершенно неинтересно, милорд! — ответила она, краснея. — Более того, если бы я не знала, что это мой долг, то не пришла бы сюда! Я поняла, что в тот момент, когда мисс Мерривилл сказала, что она родственница маркиза, эти… эти два низкопоклонника уже были готовы позволить этой бешеной твари перегрызть всех посетителей парка!

Слабые протестующие звуки послышались от парковых смотрителей, но маркиз не обратил на них внимания.

— Я не знал, что он такой опасный зверь, — заметил он. — Надеюсь, вас он не покусал, мэм?

— Я не говорила, что он напал на меня! Но…

— Он не нападал ни на кого! — отрезала Фредерика.

— Ах вот как? Может быть, он не толкал и того маленького мальчика и не напугал всех тех невинных крошек до смерти? Что, нет?

Фредерика рассмеялась.

— Нет, не толкал он малыша. Если честно, то сначала они испугались, а когда поняли, что он собирался с ними поиграть, тут же повеселели. И даже попросили меня привести его завтра опять!"

"— Он на коров моих напал! — вставил фермер.